2
0Я не мог оторвать глаз от ее лица, от этих васильковых глаз, от этих проклятых веснушек. Она выдержала мой взгляд, а я ее. Одна секунда. Две секунды. Я не мог этого сделать, даже притворяясь. Я чувствовал как чертовски болит живот. Блядь. Я резал людей на мелкие кусочки, делал так много ужасных вещей, которые никогда не беспокоили меня, но этого...этого я не мог сделать. Не по-настоящему. Не для шоу. Никогда.
Я отпустил ее запястья. Она нахмурилась. Я опустил голову, пока мой лоб не прижался к ее лбу, и она слегка вздохнула, затем подняла руку и коснулась моей щеки.
Я не был уверен, сколько из них записала камера.
— Фабиано?
Я не был уверен, что смогу спасти ее, спасти нас после этого.
Я отстранился и выпрямился, прежде чем помог ей подняться на ноги. Она схватила меня за руку, все еще дрожа.
— Что теперь будет? — прошептала она.
Римо жаждал крови. Он хотел убедиться, что я его солдат, что я способен сделать то, что должно быть сделано. Он хотел увидеть моего монстра. И он сделает это.
Леона возненавидит меня за это.
Г Л А В А 19
Ф А Б И А Н О
Мы поднялись наверх. Римо ждал нас. Нино тоже был там, и у его ног съежился Холл, с заклеенным ртом, но все еще очень живой.
Римо оглядел Леону с головы до ног. Он знал. Знал еще до того, как увидел ее. Леона дрожала, прижимаясь ко мне.
То, что Нино был здесь, сказало мне две вещи. Во-первых, Римо считал, что ему нужно подкрепление, и этим подкреплением буду не я. Второе, это подкрепление не будет мной, потому что он думал, что ему нужно подкрепление против меня.
Я отпустил Леону, но бросил на нее взгляд, ясно дававший понять, что ей нужно оставаться на месте.
— Итак, — напряженно произнес он. — Ты не расправился с ней.
— Я не расправился с ней потому, что должен был расправиться с ним. — я кивнул в сторону Холла. — С каких это пор должникам сходит с рук дерьмо? С каких это пор мы позволяем их дочерям или женам расплачиваться за их преступления? С каких это пор, Римо?
Теперь я был очень близко к нему, и, наконец, он встал, подняв нас на уровень глаз.
— С того момента, как я решил, что она заплатит за своего отца. Мое слово закон.
— Это закон, — яростно подтвердил я. — Потому что ты Капо. Мой Капо, и я всегда следовал твоему приказу, потому что ты научил меня истинному значению чести, верности и гордости. — я сделал еще один шаг к нему, так что мы почти соприкоснулись. — Но нет ничего благородного в том, чтобы заставить невинную женщину платить за долги отца, Римо.
Его темные глаза впились в мои.
