Измена. Ты меня никогда не любил (СИ)

Кому надо продать душу, чтобы влюбиться в него? В правильного по всем фронтам Никиту, а не…

— Давно стоишь? — он оборачивается и рассматривает меня. — Я не слышал, как ты зашла.

— Только подошла, — отчего-то мой голос садится. — Что готовишь?

— Прости, я похозяйничал на твоей кухне. К сожалению, нам так и не удалось поесть, — «из-за твоего мудака-мужа» — явственно ощущаю, что он хочет добавить это, но сдерживается, — а я тебе обещал ужин. Надеюсь, ты не против моего самоуправства? Я нашел в холодильнике несколько стейков и решил их пожарить. Сейчас еще овощи быстро обжарю, и можно есть.

— Ты все правильно сделал, — улыбаюсь и достаю тарелки.

Вместе накрываем на стол. Двигаемся с Никитой синхронно, будто танцуем, не касаясь друг друга. Между нами постоянно бегает Базилио. А потом мы едим, переговариваясь друг с другом. Все это кажется таким уютным, будто мы знакомы много лет, будто нет места стеснению, все очень органично. Настолько, что в какой-то момент я забываюсь.

Смотрю на Никиту и совершенно теряюсь в собственных чувствах.

Именно в этот момент снова выключают свет.

— Да что ж такое! — ахаю я и включаю на телефоне фонарик, подсвечивая им, достаю свечи.

Как и вчера, зажигаю их и расставляю по столу. Когда последняя свеча находит свое место, я замираю. Кусая губы, зажмуриваюсь.

Никита он такой… хороший. С ним наверняка не страшно и упасть. Глупое сердце… не туда ты смотришь. И почему мы не можем сами выбирать, кого любить?

Тихо выдохнув, разворачиваюсь. Никита сидит на своем месте и внимательно следит за каждым моим движением. Весь он напряжен, кажется, коснись — коротнет. Я вижу, как он сглатывает, и что-то внутри меня срывается вниз.

— Поцелуй меня, — прошу его.

Говорю тихо, но о таких вещах не кричат.

Я вижу, как Никита на секунду замирает, потом медленно поднимается и подходит ко мне. Протягивает руку и нежно гладит по скуле. Я подставляю губы для поцелуя, он наклоняется. Все ниже, ниже, и…

— Это не поможет, — проговаривает тихо мне в губы.

— Позволь мне решить, — шепчу, не в силах отодвинуться.

— Деля, — выдыхает мне в губы и касается их своими, — знала бы ты, как мне хочется тебя поцеловать. Обнять, заняться с тобой любовью при этих свечах.

Сглатываю, потому что его слова странно действуют на меня.

— Давай начнем с поцелуя? — шепчу.

— Ты потом обязательно будешь жалеть. Возненавидишь сначала себя, потом меня. В твоем сердце только один мужчина. И это, к сожалению, не я.

Кладу руки на грудь Никите и сминаю ткань его рубашки.

— Помоги мне. Помоги мне вытравить другого из сердца…

Он поднимает руку и запускает ее в мои волосы, шумно вдыхает мой запах, закрывает глаза от удовольствия.

— Клин клином? Это так не работает, Аделия.

— Пожалуйста, — хнычу.

Я никогда не выпрашивала у мужчин ничего.