4
0
— Во-первых, — заводится детка, — у меня сел телефон, и я попросила у Никиты аккумулятор, чтобы его зарядить. Он принес, я решила угостить гостя чаем. Во-вторых, с чего вдруг ты вообще решил, что имеешь право устраивать мне допрос?!
Складывает руки под грудью, а я сглатываю, зависая на аппетитной груди. Ну держись, сучка. Без лифчика, в футболке из тонкой ткани. Свечи еще эти гребаные создают такое преломление света, что виднеются очертания сосков. И как давно этот хрен тут и сколько успел разглядеть? Мое это все, никому пялиться не позволю.
Подхожу к Деле вплотную, и в нос сразу ударяет ее запах. Родной такой, самый-самый близкий. Рецепторы сходят с ума, вопят о большем, но куда там.
— А ну брысь отсюда! — говорю тихо.
— Ром, ты не в себе? Это мой дом! Сам проваливай! — ершится."
"— У тебя соски просвечивают, — сцепляю зубы с такой силой, что, кажется, скрип слышно даже на улице. — Поэтому брысь отсюда! Надень что-нибудь сверху. Шубу там, я не знаю. Или одеяло.
Деля прикрывает рот ладонью и стыдливо заливается краской, но сбегает. Возвращаюсь на кухню и сажусь за стол, аккурат напротив Никитоса.
Придвигаю к себе чай и тарелку с тортом, ем. Никитос повторяет за мной каждое движение. Буравим друг друга глазами. Идиотизм, знаю. Но устраивать разборку в доме Дели не хочу. Ни к чему это.
— Никитос, тебе пора, друг, — киваю на дверь. — Вечер томный, и ты сейчас тут третий лишний.
Он крутит в руках ложку и смотрит внимательно на меня.
— Томным он был. Пока не появился ты и не испортил все.
Ах ты ж, сука! Драконишь меня, хитрая сволочь. Ведусь, как дебил. Встаю со своего места и прохожу мимо него.
— А ну пошли выйдем.
Тот разминает шею и с готовностью поднимается.
— Эй! — нервно вскрикивает Деля. — Вы куда?
— Дель, мне твой начальник тачку поможет откопать. Замело ее пипец как. Да, братка?! — тяжело кладу Никите ладонь на плечо и продавливаю пальцами над ключицей.
Кривится, но не жалуется.
— Конечно, Аделия, не переживай. Я помогу Роману и вернусь.
— Это вряд ли, — уже ему на ухо.
Выходим на улицу. Тут нихера не видно, света нет. Только общие очертания, и на этом все:
— Отвали от нее, — начинаю с ходу. — Моя она, понял? Была и есть.
— Твоя с тобой бы жила. А она свободная, — хмыкает.
— Не лезь, Никит, — злюсь. — Насрать мне на то, что там в паспорте. Аделия — моя жена и моя женщина. Тебе не светит ничего. Так что иди свети где-то в другом месте.
— Неправильно ты говоришь, Ром, — передразнивает меня. — Не обломится теперь тебе тут.
И все, пиздец. Срываемся и налетаем друг на друга, как бешеные псы. Метелим друг друга, но без жести. Обычная пацанская разборка.
— Милиция! — верещит старческий голос с первого этажа. — Ироды, что же вы творите!
— Рома, Никита! — о, а это уже Деля.
