1
0
Сказала, что когда я буду в состоянии поплакать, то тогда и буду рвать фотографии.
Я в ответ легла на ковер и тут же заснула.
— и на всех фотографиях я испуган.
— вовсе нет.
Макар на снимках — строгий, надменный и самодовольный.
— Да, Уля, я очень испуган. И не спорь. А, может это я сейчас испуган. — замолкает и приоткрывает левый глаз, — не спросишь почему?
— Почему?
Когда он уже заснет? И мне бы сейчас уйти, ведь он забудет этот ночной разговор, а для меня он может обернуться сожалениями и тоской.
— Потому что я хочу пригласить тебя на свидание
— что?
— Прямо сейчас, — зевает и хочет встать, но я его толкаю обратно на матрас.
— ты пьян.
— Ну да, — хмурится он и накрывает лоб ладонью, — тогда завтра?
— Какое свидание, Макар, если мы разводимся? — шепчу я, а голос дрожит.
— Обычное свидание… — ворчит он и переворачивается на бок. — Я, что, зря няню нанял? Она для этого и нужна. Папа и мама на свидание, а она с ребенком …
— Макар.
Молчит, и слышу его тихое посапывание. Заснул, да так еще внезапно, будто его выключили.
— Макар… — шепчу я, чтобы удостовериться в том, что он точно заснул.
Не отвечает. Кусаю губы и аккуратно ложусь рядом. Не могу ничего с собой поделать. Каждую ночь просыпаюсь одна в постели, и с каждой ночью голод по теплу становится острее и отчаяннее.
Я лишь на короткую минуту прижмусь к его спине, прислушаюсь к дыханию и сохраню его терпкий и пряный запах. И никто об этом не узнает. Это будет моим секретом. Да, я слабая и схожу с ума, но я нуждаюсь в Макаре. Хотя бы на минуту.
Если он пьян от виски, то я от тоски. Обнимаю Макара, делаю глубокий вдох у его затылка, закрываю глаза. И нет сейчас для меня ничего, кроме его запаха.
Открываю глаза и вся внутри съеживаюсь от паники. Утро. Была ночь, а теперь утро. Макар сидит на кровати ко мне спиной, опершись локтями о колени, а я боюсь пошевелиться. На мятой подушке расползлись пятна солнечных лучей.
Как я могла заснуть? Я ведь этого не планировала. Я лишь хотела украсть у пьяного Макара минуту близости, а потом трусливо ретироваться. И как ему все теперь объяснить? Как оправдаться?
— Я все помню, — мрачно говорит он.
Сердце сжимается в черную точку от его тихого голоса."
"— Не только то, как я разрыдался, — продолжает он. — Память вернулась… — замолкает на секунду и недобро усмехается, — Улиточка.
Глава 47. Ревность
— Ульяна, — приподнимаюсь на руках. — Меня зовут Ульяна.
Оглядывается, зло щурится и тихим шепотом, что пробирает до самых костей, спрашивает:
— что, была готова отдаться пьяному нытику, если бы он был чуть настойчивее?
Недоуменно молчу, затем возмущенно моргаю, а через секунду смеюсь.
