Измена. Право на сына (СИ)

Быть сволочью"

"— Я заберу своего сына, — мило улыбаюсь Юре, который цепко вглядывается в глаза.

— Мы тут хорошо устроились, — говорит он. — И ведем светскую беседу, в которой обсуждаем последние веяния моды. Соня и Артем сошлись во мнении, что пуговицы на мужских пиджаках от лукавого.

Опускаю взгляд и вижу, что две пуговицы на пиджаке Юры оторваны. Пугаюсь, и Валерий спешит меня успокоить:

— Я отобрал пуговицы. За эту наглость я удостоился презрительных взглядов.

Соня и Артем на руках Юры синхронно и обиженно шмыгают и мнут в пальчиках два носовых платка.

— Да, я мы их бессовестно подкупили, — Юра скалится в улыбке. — Вот бы со взрослыми детками так все работало. Садись, Уля. Я тебе сам сбагрю твоего сына, когда он заплачет.

— Мне неловко.

— Почему?

— Вы посторонний человек.

— Ничего не знаю, Артемке я понравился, — Юра усмехается. — Я это понял, потому что он попытался меня задушить галстуком.

Макар неизвестно где, но интересоваться, ушел ли он с концами или решил отойти в уборную, я не стану.

— У Макара какие-то проблемы? — беспардонно спрашивает Юра.

Я всегда теряюсь перед такими наглецами, у которых совершенно нет никаких границ.

Ужин должен быть сдержанным, вежливым и отстраненным, а тут ко мне пристают с прямыми вопросами, будто я близкая родственница.

— Ему кто-то позвонил.

— Юр, — Валерий стучит пальцами по подлокотнику, — это лишнее.

— А вдруг у него и правда серъезные проблемы? И он птиц гордый, как его отец, — Юра хмурится, — лишь бы у Пастуха руку помощи не просить.

— Это у него шутки такие, — Вика грациозно опускается в кресло рядом с супругом.

— Но меркантильный интерес у меня все же имеется, — Юра ласково улыбается ей, — и в этом нет ничего зазорного, Викусь.

Я тебе не блаженный, чтобы не думать о выгоде. Любят у нас осуждать за это, но быть честным, щедрым, добрым, — теперь почему-то смотрит на меня, — душевным, отзывчивым и во всех смыслах офигеть каким прекрасным человеком означает лишь одно. Как ты думаешь, что это означает?

— Что?

— Что нагнут тебя однажды.

— Дядя, тут же дети, — шипит Вика.

— Пусть с малых лет впитывают правду, — переводит взгляд на нее. — Милым и пушистым со многими нужно быть дозированно.

И ты ведь со мной согласна?

Валерий закрывает глаза и медленно выдыхает:

— А давайте поговорим о твоих книгах.

— Так я об этом и буду писать, что иногда полезно побыть сволочью.

— Ты сволочью бываешь не иногда, дядя, — Вика фыркает.

— Ладно, — покачивает агукающих Соню и Артема, вглядываясь в их лица, — сволочью надо быть с теми, кто с тобой сволочь. Вот так будет правильно. Или кто-то тут считает, — оглядывает нас, — думает иначе? Я готов к конструктивной, но нежной критике.