История Мадлен (СИ)

Через десять минут я выехала, но не домой, я направилась прямиком к сестре. Мне не нужны были сплетни, но было бы много хуже, если она сама начала наведываться ко мне. Тогда мой дом уж точно станет “вместилищем порока” и предметом сплетен. «Уж лучше мы к вам».

Ворота мне открыли не сразу. Мой кучер въехал в сад, который, в свое время, был для меня не самым радостным местом. Хорошо, что я не помнила прошлого Мадлен. Думаю, и детство её не было радостным.

Сестра вышла на порог, когда моя карета въехала к поместью. Кучер сам помог мне выйти, я улыбнулась ему, и указала встать за домом.

Следя за Бернардет, я поднялась по лестнице и встала перед ней. С ней был пожилой слуга и немолодая, незнакомая мне женщина.

– Извини, что приехала без предупреждения, как только получила от тебя письмо. Мы можем войти в дом, или ты предпочитаешь поговорить в моем домике? – тщательно проговорила я последние слова, давая понять, что хоть я и съехала, этот дом останется моим на всю оставшуюся жизнь.

– Ой, прости, я так рада, что даже дух перехватило. Отчего же ты не отпустишь экипаж, ведь ему за стояние на заднем дворе тоже придется заплатить, – укорила меня за расточительность сестра.

– Не переживай, это мой экипаж. Он будет ждать меня столько, сколько нужно. Идем, идем, нам лучше уйти внутрь, а то тут, снаружи, уж больно много сквозняков. Надует в уши, и потом пожинай их работу, – я говорила больше сама с собой, понимая, что сестрице далеко до понимания тонкого сравнения, но видимо она допетрила и поджала и без того тонкие губы, от чего стала похожа на тетушку.

– Нам подадут чай. А это Матильда Туссе – тетушка моего супруга. Мы часто проводим время вместе за разговорами и вышивкой, – сообщила она, усаживаясь на диван рядом с матроной.

Сквозь всю патоку, что источало её лицо, я без труда видела зубы, готовые рвать на мне платье, которое явно дороже и красивее чем её, мои туфли, сшитые по моим выкройкам, мою сумочку и даже легкий палантин, что приняла у меня горничная.

– Не беспокойся, я пообедала. Лишь хотела нанести тебе визит. Меня очень тронуло твое письмо, – ответила я, а сама рассматривала толстушку. Ясно – понятно, что сидит она здесь не для красоты, а затем, чтобы Бернардет не замарала честь семьи еще сильнее.

– Мадемуазель, я так счастлива познакомиться с сестрой нашей милой Бернардет! Никогда не прощу ей того, что она скрывала от нас такую жемчужину! Я слышала, что у вас есть свои салоны и магазины, свои мастерские…

– Да, а еще дом, – перебила её я. – только вот прошу вас быть честными, и рассказать мне зачем я вам понадобилась, или я встану сейчас же и выйду, и ноги моей больше не будет в вашем доме, сестрица.

Женщины переглянулись, явно не ожидая от меня такого.