История Мадлен (СИ)

Дойдя до домика привратника, он подивился сначала тому, что из окошек пробивался слабый свет. Заинтересовавшись, он решил подойти поближе, чтобы выяснить, что происходит у него под самым носом.

В это время трагическим хором завыли псы, повизгивая и заглушая друг друга.

Баронет стал красться на цыпочках, являя фигуру настолько комичную в своих широченных фланелевых штанах, что мог бы стать героем модных анекдотов. Однако себе Оноре казался сейчас очень похожим на бесстрашного героя.

На крылечке домика лежал какой-то белый предмет. Оноре де Мюлан поднял его и вгляделся.

Какая-то тряпка. Однако, на ощупь тряпка была из кружев и пахла духами его жены. Всё еще не понимая, что происходит, он внимательно рассматривал её и думал, как эта накидка оказалась здесь.

Машинально он шагнул к двери, и дёрнул её на себя. Собаки всё еще завывали, но ему показалось, что из спальни доносится еще что-то, кроме этих завываний.

Беспрепятственно пройдя внутрь, он шел на эти звуки, постепенно озаряемый страшной догадкой.

Наконец, ему открылась картина, достойная пера какого-нибудь художника из тех, которые изображали бесстыдные сцены.

Так -то баронет совсем даже не был против таких пикантных картинок, висящих на стенах некоторых мужских клубов. Однако увидеть такую сцену с участием жены — это отвратительно! Он хотел закричать “Воры!”, однако сообразил, что люди, находящиеся сейчас перед его глазами никого не грабят.

Сначала он даже подумал, что здесь происходит какое-то насилие, потому что точно знал – его жена, хоть и обладала неприятным нравом, была совершенно равнодушна к плотским утехам. Он считал это вполне нормальным для благородной дамы и благовоспитанно не докучал ей, будучи совершенно довольным, навещая маркизу Шатион.

Потом, бледный Оноре всё-таки всмотрелся в лицо Бернардет и понял, что насилием здесь и не пахнет. Она крепко держалась за мужчину, который исполнял его, Оноре, супружеский долг и её взвизгивания здесь, в домике, не заглушали даже воющие собаки.

– А-а-а-а-а!!! – присоединился Оноре к воплям. – ААААААА!!!!

Ничего другого ему на ум не пришло – таким чудовищно пораженным он был в этот момент.

Парочка, наконец, заметила, услышала его и попыталась соскочить с постели.

Выпрыгнуть из неё удалось только мужчине, в котором Оноре тут же признал баронета Сегюра.

– Мерзавец! Подлец! – преданный и оскорбленный муж стал метать в баронет все предметы, которые попадались ему на глаза.

Сегюр, впрочем, несмотря на то, что ему приходилось одновременно одеваться, очень ловко увёртывался от графина, бокалов, апельсинов и стульев – очевидно сказывался опыт в таких пикантных ситуациях.

Проскакав, как заяц, по кровати и по застывшей на ней Бернардет, он выбежал прочь в открытую дверь.