4
0Теперь я с совершенно чистой совестью и надеждой смотрела на образа. Хотя, господу и так известны все наши пути. Русской я не переставала быть никогда.
Софи была на грани нервного срыва, но изо всех сил активно участвовала в подготовке. И на этой благодатной почве с небывалой скоростью осваивала русский язык. И не только его. Кажется, моя подруга и соратница всей своёй живой натурой проникалась русским духом, ей всё здесь нравилось.
На сговоре Миша торжественно одарил меня кольцом с драгоценным камнем, а потом был бал, который открывали мы с ним.
Наконец, священник выдал мне «билет на женитьбу», в котором указывался возраст, сословная принадлежность, а также была отметка о том, что я регулярно бываю на исповеди, прошла обряд причастия и что после троекратного объявления брака в церкви никаких помех к свадьбе не выявлено. Такой же билет выписали Мише.
В день венчания мой любимый жених, как положено, прислал «женихову шкатулку» с гостинцами и венчальными принадлежностями (фатой, обручальными кольцами, венчальными свечами, духами, булавками и прочими приятностями).
Но самым дорогим на мне сейчас было даже не великолепное платье, что я беззастенчиво “отжала” из запасов, предназначенных для императрицы, а скромная стариннейшая ладанка, которую мама Миши наедине подарила после оглашения помолвки.
Обретённая при таинственных обстоятельствах одной из прародительниц рода, она оберегала семью и вручалась следующей хранительнице в день свадьбы. Ладанку жёны надевали на своих мужей, провожая в трудные походы, в надежде, что она сохранит любимых в трудную минуту.
Вещь была действительно древняя, тёплая и, может, я себе напридумывала в нервном возбуждении момента, но действительно источавшая силу.
В церковь, украшенную искусственными бумажными цветами и фонариками, нас с женихом везли не только разными поездами, но и даже разными дорогами.
Сперва, получив благословение, в путь отправился Михаил. Родителям, кстати, на самом венчании, присутствовать не полагалось. Затем, оставив будущего мужа в храме, в вернулся дружка.
