4
0
Екатерининские времена…Это была новая культурная эпоха не только для меня сейчас, но и для России. Новая русская национальная литература, русская национальная школа живописи, архитектуры, музыки…А для меня – история моей страны.
Вчера я долго не могла заснуть – тревожилась, как пройдёт контроль на таможенной границе. А вдруг пойдёт что-то не так?
В общем, когда я проснулась, было уже позднее утро. Рывком поднявшись с постели, я глянула в окно и тут же поняла – мы дома. Это даже невозможно было объяснить. Пейзаж почти не изменился, правда вдалеке темнело пятнышко с различимыми тёмными очертаниями приземистых крыш на фоне жемчужно-серого неба.
Я повернулась к Софи. Та читала что-то, шевеля губами и наморщив лоб.
– Софи, – мы приехали? – дрогнувшим голосом спросила я.
Та рассмеялась и закрыла книгу.
– Ну еще не совсем, мадмуазель, но границу миновали – да, мы в России!
Я вскрикнула и прыгнула ей на шею, забыв о своей больной ноге и приличиях.
Впрочем, Софи радовалась не меньше меня. Конечно, не столько тому, что мы в России, а, скорее тому, что наша долгая дорога, порядком измотавшая нас, подходила к концу.
Дормез немного замедлил ход и мы поняли, что к нам сейчас кто-то явится с визитом. Я поспешно вернулась под одеяло.
Дверь распахнулась и влетела Машенька. Растрепанная, раскрасневшаяся. Она смеялась и плакала одновременно. Ну что за чудо моё! Маша кинулась на колени перед моей кроватью и стала целовать край одеяла.
– Мамзеля моя дорогущая! Да чтобы вы счастливенька и здоровехонька были всю жизнюшку! Чтобы Богородица вас, как свою кровинушку оберегала!
– Маша, Маша, ты что, милая, встань! – однако я понимала, что чувствовала эта девушка и невольно тоже заливалась слезами.
– Мадленушка, мамзеля моя! Я же до последней капельки тряслась, пока не проехали полицаев энтих дорожних! А ну вдруг чего бы удумали, да как лишний груз нас бы отобрали! Ой, боялась яаааа! – Мария еще немного пораскачивалась, потом утёрла концами платка рот и успокоилась.
Софи, проникнувшись этой сценой на разрыв русской души, тоже утирала слёзы.
Маша глянула на неё и вдруг прыснула со смеху:
– Ото правду говорят – что ни день, то радость, а слёз не убыват! – Далее она переключилась на повседневные заботы. – Барыня, мамзеля моя, щас как обычно травки попьём, а только потом завтракать. А ножку дайте щас намажу.
– Не надо, Машенька, прошло уже всё, и травок не надо, и мазать не надо. Я сейчас оденусь и мы все вместе в окошко посмотрим.
Мария собралась было поспорить, но в этот момент в дверь дормеза постучали.
