4
0И тут до меня дошло все, что касалось Архипа! Граф по нашей же просьбе отправил его, чтобы тот донес до наших голов, которые были погружены только в модные новинки и варианты избавления от женихов, что нам потребуется в дороге, сколько на это уйдет времени.
Из гостиной доносился смешок – сначала мужской, басовитый, с кряхтеньем, потом женский – высокий и явно не лишённый ноток флирта. Когда мы с Софи вошли, служанка сидела рядом с мужчиной, что казался в этих стенах совсем чужеродным: светлые волосы пострижены «под горшок», окладистая борода цвета льна, рубаха, поверх нее легкая, но теплая безрукавка.
– Барышня, – вскочил он с дивана, и забегал глазами на меня, и на Софи. Служанка ретировалась мгновенно.
– Барышня? – переспросила я на русском, чем вызвала немалое удивление нашего нового друга. Я с первого момента увидела в его глазах, что мы и правда найдем общий язык. Крестьянин смотрел прямо в глаза, не лебезил, хоть и осторожничал. – Коли хочешь, зови «барышней», а имя мое Мадлен, или мадемуазель де Вивьер.
– Я такое сразу то и не заучу, мамзель, если можно, то лучше барышней Мадлен буду величать, а я Архип, меня к вам граф направил, чтобы на все вопросы ваши ответить, да помочь разобраться – что брать в дорогу, а чего можно и не брать – у нас навалом, – ответил он, и немного расслабился.
– Ты значит, свободный крепостной? – уточнила я. Не хотелось испытать на себе месть завистливого человека, но по Архипу было видно невооруженным взглядом, что и мухи не обидит.
– А как же? Правда, не совсем полностью… – неудобно морщась ответил он, но я заметила, что не хочет продолжать эту тему.
– Как же это «не полностью»? Позволь, это значит, голова у тебя в крепости, а ноги вольные? – решила рассмешить я его, и это сработало – он раскатисто и громко рассмеялся.
– Да вольный я, вольный, аки птица – аист, только раз вырос в каком дому – все время в него вороча’юсь – все равно при графе, да и лет мне не сильно больше, нежели графу – всего на пяток годков постарше.
– Ну, хорошо, Архип, чай нам подадут сейчас, а ты расскажи нам о дороге, да не стесняйся, говори как есть, чтобы мы не оплошали, – указала я ему на кресло, где все еще валялась его шапка.
Глава 47
Мужчина устроился в кресле, чувствуя себя немного неловко, и сдвинул пятерней волосы с мокрого лба. Его добрый, спокойный взгляд задержался на мне, и он сказал:
– Дорога дальняя и времени заберет немало. Есть два пути: от Парижа до Кронштадта – так опасно там, городов по пути мало, постоялых домов тоже. Кто налегке – может и хорошо ему, а нам нельзя – слишком народу много, да животины. Неповоротливые мы. А второй путь – от Парижа до самого Берлина, а уж оттуда к самому Петербургу.
