Испытание огнем

Напарники неловко, словно ватные игрушки, опустились на стулья, а хозяин кабинета присел на краешек стола и продолжил рассказ:

– А потом вы видели, как с черного хода здания гауптвахты вынесли окровавленный мешок, в котором угадывалось тело, и, разумеется, решили, что это я и есть.

– А разве это были не вы, дядя? – задал Джим глупый вопрос.

– Нет, это было вовсе не тело, а муляж."

"– Но для чего нужна была эта чудовищная мистификация, сэр? – спросил Тони, в его голосе слышалось негодование. – Из-за вашей смерти… то есть из-за вашей как бы смерти мы с Джимом попали служить в эту дыру – на Ниланд! Нас заставили подписать пятилетний контракт, до конца которого дослуживают только единицы! А ведь вы обещали нам… – Тони взмахнул длинными руками, словно собирался взлететь. – Вы обещали нам тепленькие места в тыловой службе!

Появился Джон с подносом и подал гостям кофе, те стали жадно пить, чтобы хоть как-то ухватиться за ускользавшую реальность. Оба не могли отойти от потрясения.

– Я понимаю ваши чувства, но все случилось неожиданно – появились нехорошие люди, которые захотели ликвидировать несколько человек из службы и подмять под себя весь отдел. Пришлось сыграть в эту смерть – благодаря этому я остался жив и руковожу отделом, а те, кто «оставались живыми», погибли. Я хотел помочь вам со всей искренностью, – Эдгар Форсайт прижал руку к груди, он всегда так делал, когда говорил неправду. На самом деле с самого начала этим двум парнишкам предстояло сыграть роль «свидетелей его смерти». Они «видели», как он умер, они грустили без фальши, и те, кто за ними следил, уверились в смерти Эдгара Форсайта.

– С другой стороны, эти испытания помогли вам стать настоящими мужчинами и отличными солдатами. И раз мы заговорили начистоту, Джим, я хотел бы тебе признаться кое в чем еще…

– В чем же, дядя? – Джим только начал приходить в себя.

– Дело в том, что я тебе не родной дядя… – Форсайт сделал паузу, дозируя информацию. – А если сказать точнее, то вовсе никакой не дядя…

– Сэр! – Тони было так жалко своего друга, что захотелось дать этому вернувшемуся из небытия «недяде» по физиономии. – Сэр, но вы хотя бы гуманоид?

– Мне понятен твой сарказм, Тони, и твоя обида за товарища. – Форсайт вздохнул, как бы соболезнуя обоим. – Я был резидентом в Сан-Лоисе, а отец Джима – моим агентом. Он отлично работал, но засветился, и его ликвидировали – грузовик врезался в машину, когда родители Джима возвращались с праздника.

– Но сэр! – воскликнул Джим со слезами на глазах. – Почему же моя мать считает вас своим родным братом?

– Бедная Луиза, она два месяца была между жизнью и смертью, потом – почти полная амнезия.