3
0Эйнар особенно метко высказался о том, что «некоторые товарищи возвращаются только тогда, когда запахло лёгкой добычей». А Карина добавила, что странно видеть людей, которые «бросают друзей в опасности, а потом приходят за наградами».
Пришлось вмешаться и пресечь эти разговоры. Да, конечно, мне понятны их чувства, но команда должна быть единой. Внутренние конфликты — прямая дорога к провалу следующего боя.
— Я официально пригласил Бориса вернуться в рейд, — сказал громко, чтобы все слышали. — Он откликнулся на мой призыв очистить это подземелье, и спасибо ему за это. Есть ли у кого-то возражения против его участия?
Гнетущая тишина повисла над рейдом. Недовольные взгляды никуда не делись, но открыто выступать против моего решения никто не стал. Уже хорошо. Единство команды важнее личных обид.
Работа по подготовке к похоронам, как и рассчитывал, заняла довольно много времени.
К тому времени, как развели последний из дюжины костров, солнце уже село. В глубоком овраге, где мы находились, сгустились сумерки, придавая происходящему особенную торжественность, даже треск костров звучал приглушённо в наступившей тишине.
Борис всё это время работал рядом с остальными, стараясь быть полезным. Он заслужил несколько косых взглядов, но, по крайней мере, открытый бойкот ему не объявили.
Когда все приготовления закончились, я понял, что наступил самый сложный момент. Кто-то должен сказать прощальные слова. Карина и Юлиан смотрели на меня выжидающе, видимо, считали, что именно лидер рейда должен взять это на себя.
Я стоял перед кострами, глядя на иссохшие тела, объятые пламенем, и внезапно почувствовал нечто странное. Глубокая печаль нахлынула откуда-то изнутри, не моя, а как будто чужая, лица, пожираемые огнём, показались мне смутно знакомыми, словно я видел их в забытых снах.
Может, это место действительно пропитано настолько глубокой древней скорбью, что она передаётся всем, кто здесь находится?
Стоя перед кострами в наступающих сумерках, чувствовал, как давит ответственность момента. Все ждали, что я произнесу нечто подобающее случаю. А что тут скажешь? Я не знал этих людей. Не знал их имён, их историй. Для меня они, как и для остальных, просто мумифицированные останки в древних руинах.
Но внезапно слова потекли сами собой, удивив меня самого."
"— Эларет лу Матери ал’тансела, — произнёс я, и незнакомый язык лился настолько легко, словно всегда на нём говорил. — Ланасин ор’мира сент’эа.
Откуда всё взялось⁈ Это эльфийский язык, который я не изучал, или нечто ещё более древнее? Но почему-то я знал, это самые подходящие слова для такого момента.
— Покойтесь с миром, ушедшие защитники Светолесья, — продолжил я уже на понятном всем языке.
