0
0
Именно в этот момент я ощутил главную опасность своей новой роли. На моём тактическом интерфейсе полоска здоровья Эйнара лишь на мгновение мигнула красным, потеряв процентов десять, но до меня донёсся его сдавленный вскрик боли. Я увидел распоротую кожаную куртку и кровь на рубахе под ней. Раньше, на Земле, просто цыкнул бы в дискорде, чтобы хил не спал, но здесь… Здесь настоящая кровь и настоящий страх на лице человека. С таким «игровым» интерфейсом перед глазами чертовски легко забыть, что всё происходящее — реальность. Люди, получающие урон на экранах, живые, с болезненными кровоточащими ранами, и если я их подведу, их смерть станет необратимой. Такое знание обостряло концентрацию и заставляло нервы натягиваться струной.
Скверноцветы начали хлестать колючими лозами не только по танкам, но и по дальним рядам. Темп боя упал, все были вынуждены уворачиваться, блокировать или срубать вездесущие плети. Я заметил, что Лили почти не потеряла в скорости, грациозно уходя от ударов, и изо всех сил старался подражать своей невесте, используя Перекат с выстрелом.
Краем глаза я заметил новую угрозу. Лоза, вынырнувшая из-за спины одного из монстров, шла по низкой дуге, целясь точно в Ванессу, которая как раз заканчивала плетение сложного заклинания, чтобы обновить контроль. Она полностью сосредоточилась на нём и не видела атаки. Времени на крик не оставалось. Мышцы свело знакомым напряжением, когда активировал Рывок Гончей. Мир смазался на долю секунды, и я врезался в плечо Ванессы, отталкивая её с траектории. В тот же миг тупой тяжёлый удар обрушился мне на спину, выбивая воздух из лёгких. Сотни ядовитых шипов впились в кожу, парализующий яд тут же начал растекаться по телу.
Чёрт, сбил ей контроль! Но уж лучше так.
Сброс Оков! Ледяная волна прошла по нервам, смывая оцепенение. Пока Ванесса, бросив на меня короткий, одновременно благодарный и раздосадованный взгляд, снова ловила свою цель, я развернулся, отсёк извивающуюся лозу своей глефой и тут же вернулся к обстрелу, вливаясь обратно в ритм боя.
Твари будто взбесились и начали палить огромными очередями шипов. Увернуться от такого шквала было невозможно. Моя кожаная броня большую часть ударов сдержала, но всё, что не прикрывали доспехи, тут же покрылось колючками. Я чувствовал, как яд и десятки мелких порезов медленно вытягивают из меня жизнь.
Стало ясно, что это не спринт, а марафон. Я заранее предупредил всех экономить ману, но всё равно видел проблемы: танки ловили больше урона, чем следовало, а некоторые бойцы откровенно филонили; аналитика показывала, что они не использовали каждую секунду для нанесения урона. Хуже всего было то, что целители и поддержка жгли ману так, будто это последний бой в их жизни. С ними предстоял серьёзный разговор.
