3
0Емеля и я рубили тех, кто вырывался из ловушки.
Когда всё стихло, вокруг остались лишь лужи смолы да трещащие от мороза кости. Руслан с Сигурдом рухнули на колени, их посохи дымились. Мавка оглядела поле, тяжело дыша.
— Неплохо… для новика, — хрипло усмехнулась она, вытирая кровь с лица. — Но расслабляться рано.
Она указала на лес, где тьма сгущалась плотнее. Там, в глубине, что-то шевелилось — огромное, с глазами как пещеры.
— Видар, — Мавка толкнула меня к тяжело дышащей Василисе. — Аленькая вам в помощь. Отвечаешь за них головой. Остальные… — Она обвела взглядом изможденный отряд. — Кто может стоять — со мной.
Я кивнул, сжимая меч. Будь везде — хорошо звучит. Осталось проверить это в реальности.
Аленькая погладила цветок — его разноцветные лепестки дрожали, будто живые.
— Вместе, — прошептала она, впиваясь пальцами в землю. — Они не пройдут.
Чары Тьмы нашли жертву. Я смотрел и видел, как движения Мавки и остальных резко замедлились. Волна ужаса накрыла их, лишь немного не достав до нас. Теперь только мы сможем остановить эту гадость. Глупо подставились, но разбираться с этим будем потом. Корни взметнулись ввысь, а я пошел вперед — навстречу тому, что ждало в темноте.
Тьма перед нами сгустилась, будто сама ночь выдохнула кошмар. Из черноты шагнуло оно — погонщик. Ростом с трех человек, тело — сплетение корней и костей, глаза — две пропасти, в которых мерцали чужие страхи. В руках — цепь из шипов, каждый звено — череп.
— Вместе, — повторил я, крепче сжимая рукоять меча. Аленькая впилась пальцами в землю, и корни рванули вперед, как копья. Позади рухнула на землю Василиса — сил у нее не осталось.
Погонщик взревел. Цепь взметнулась, снося корни, но мы уже бежали. Меч в моей руке завыл, встретив первый удар. Шипы цепи скрежетали по клинку, высекая искры. Глаза чудовища пылали — в них я видел себя. Маленького. Безоружного.
— Не сейчас! — рявкнул себе, усилием воли отбрасывая ненужные мысли, и прыгнул вбок. Цепь врезалась в землю ровно там, где я стоял секунду назад.
— Ванька! — крикнула Аленка. Стрела вновь просвистела мимо моего виска, вонзившись погонщику в плечо. Но тот даже не дрогнул. Лишь черепа на цепи застонали, и стрела рассыпалась в прах.
— Путы! — прошипела Цветочек, и корни обвили ноги чудовища.
Я рванул вперед, меч наотмашь — лезвие впилось в живот духа. Но клинок застрял, будто в смоле. Погонщик захохотал, срывая корни одним рывком. Его лапа вцепилась мне в грудь, швырнув в дерево. Воздух вырвался из легких.
— Видар! — это Емеля. Пришел, значит, в себя. Впрочем, танки — они всегда славились живучестью и повышенной сопротивляемостью. Его топор вонзился в спину твари, но погонщик развернулся, сбив его цепью. Емеля рухнул на колени, кровь текла по лицу.
