3
0Я рванулся, ударил локтем в живот, вырвался — и наткнулся на стол с игроками.
Кости полетели под ноги, монеты — как град. Проигравший мужик, почему-то оказавшийся уже без штанов, орал:
— Это моё! — и грыз руку сопернику.
Из темноты угла вынырнула девка в рваном платье. Смеялась, обняв кувшин.
— Лови! — крикнула она и плеснула мне в лицо вином.
Оглушенный, ослепший, я споткнулся о тело на полу. Рука нащупала нож — тот самый, кривой. Поднял, но тут кто-то опять сбил меня с ног. Я упал на спину, увидев потолок — там, среди копоти, висела клетка с вороном. Птица билась о прутья, каркая:
— Подыхай! Подыхай!
Топор блеснул надо мной. Я вскинул нож — получилось увести чуть в сторону. Повезло, что нападавший не мог толком замахнуться. Лицо нависшего надо мной было красным, жилистым, с выбитым глазом.
— Сдохнешь! — хрипел он.
Но вдруг его отшвырнуло в сторону. Надо мной стоял тот самый мужик, с бородой в остатках щей. В руке — бревно.
— Вставай, сопляк, — буркнул он. — Вали. Здесь тебе не место.
Он размахнулся, снося сразу двух дерущихся.
Я вскочил, пятясь к выходу. Девка с кувшином визжала, танцуя на столе. Очаг пылал, и пламя явно готовилось перекинуться на пол. Градус сюрреализма зашкаливал. Это же, мать вашу, Вырий — благостное место, где чистые, праведные души обретают покой! А по виду я будто в Навь попал.
Вырвался на улицу. Воздух врезался в легкие, как острый нож. Из окна вылетело горящее полено, разбрасывая фонтан искр. Из кабака выползли выжившие, что орали во всю глотку:
— Еще! Еще!
А я сидел в луже, дрожащими руками вытирая вино с лица. В кармане — чужая монета. В зубах — вкус крови. И где-то там, в огне, смеялась та самая девка.
Отдохнул, блядь! В жопу такие выходные. Надо валить на хрен из этого города. Пойду, найду Пургена — и домой. А нет, так сам доберусь. Но тут даже на час не останусь больше.
Я осторожно потрогал языком явно шатающийся зуб — хорошо, что не выбили. Разбитые губы нещадно пекло, да и тело желало просто лечь вот прям тут и отдохнуть. Но я выше этого — поэтому поплелся в сторону выхода из города. Денег на извозчика уже не было, так что идти предстояло долго.
Так вот я и топал, забив на окружение. Потихоньку раны зарастали, а тело наливалось бодростью — это ж Вырий, тут регенерация мощно работает. Появились силы смотреть по сторонам, вернулись звуки. Даже в голове лениво заворочались первые мысли. И что самое противное, были они трезвыми. Обидно, да. И деньги просрал, и не выпил. Хотя, о деньгах — я достал из кармана монету, что каким-то чудом прихватил из кабака. Повертел в руках.
Странная она. Вроде золотая — я в драгоценных металлах не очень-то разбираюсь. Толстая и рисунок вообще не понятный. Какие-то линии, пересечения. Будто пьяный художник царапал на ней гвоздиком, пытаясь изобразить шедевр.
