12
0
– О да, ему не стоило столь смаковать некоторые сцены…
– Ну, по сравнению с Рябовым Воловцев ребенок.
– Вы бы еще вспомнили об Елине…
– У Елина, кстати, великолепные описания природы!
– Позвольте вам возразить!
Я расслабился. Кажется, сработало. Так, пойду погляжу, чем угощают.
– Ваня, – прошептала Миранда, – ну как?
– Ты неподражаема! Актерский факультет по тебе плачет!
– Я еще не так могу! – ухмыльнулась девочка."
"– Нет-нет, вполне достаточно, теперь посиди тихонько в уголке, я перекушу, и уедем.
– Наешься как следует, – посоветовала Миранда, – похоже, здесь полно вкусного, а ваша кухарка Ленка готовит парашу!
– Миранда, ты же умеешь разговаривать нормально. – Я попытался заняться воспитанием ребенка. – Параша! Ну что за выражение!
– Ваня, – хихикнула девочка, – не занудничай, тебе не идет, или хочешь походить на этих недорезанных мумий?
От неожиданности я ответил правду:
– Нет.
Миранда подавила смешок и, подхватив тарелку, уселась на диван, старательно натянув подол юбчонки на колени. Я заметил, что к ней приблизился Петр Александрович Шмаков, и со спокойной душой отправился за бутербродами с бужениной. Петр Александрович профессор, милейший человек, пусть Миранда с ним пообщается! Я же чуть-чуть отдохну…
Глава 14
Внезапно из коридора раздался дикий вопль, потом такой звук, словно на пол уронили мешок, звон… Все кинулись к двери. Я, оказавшись первым, увидел свою бывшую няню, а теперь домработницу Николетты, сидевшую около подноса. Рядом с ней валялись остатки чашек, руины чайника и растеклась темно-коричневая лужа.
– Нюша, – всплеснула руками Николетта, – ты упала.
Потом она повернулась к гостям:
– Бога ради, извините, держу дуру из милости! Сейчас принесут чай.
Дамы, составлявшие абсолютное большинство среди присутствующих, шушукаясь, вернулись на диваны.
Когда в коридоре остались только я и хнычущая Нюша, Николетта сердито велела:
– Вставай, хватит сопли лить! Опозорила меня, корова косоногая. Теперь начнут языками молоть: у Николетты Адилье не могут чай нормально подать! Как тебя угораздило шлепнуться, да еще у самой гостиной? Чего орала? Коли свалилась, так прикусила бы язык, тихонько собрала грязь и новый чай заварила. Зачем визжать!
– Простите, ради Христа, – ныла Нюша, – испугалась больно!
– Чего! – взвилась Николетта. – Совсем на старости лет мозгов лишилась? Впрочем, у тебя их и в молодости не имелось. Что тебя перепугало? Привидение увидела?
– Нет, черта, – абсолютно серьезно сообщила Нюша и, кряхтя, принялась собирать на поднос осколки.
– Кого? – подскочила маменька.
– Так сатану, прости господи, к ночи помянула, – перекрестилась Нюша. – Иду себе спокойно, а он под ноги прыг, лохматый, глазья горят, шипит.
