Игрушка для негодяя (СИ)

— А вот у хозяйки квартиры не возникло вопросов, — небрежно пожимает плечами.

— Ты же отпустил меня… — голосок у меня тоненький и дрожит, но не от страха, а внутреннего трепета. Кашлянув, понижаю голос, чтобы быть уверенной и строгой. — Разве нет?

Вышло так себе. Слишком зычно и наигранно. Родион, насмешливо изогнув бровь, спокойно говорит:

— Отпустил, но я пришел проведать тебя и поддержать. Развод — дело непростое, а ты мужа любила, больше десяти лет с ним прожила.

— Я в порядке, — сама не замечаю, как в трусливом отступлении вхожу в комнату. — И не надо за мной приглядывать, я девочка взрослая.

И чтобы показать, насколько я серьезная и решительная женщина останавливаюсь, и мрачно смотрю в изучающие и пронизывающие до самых костей глаза. Да и места для маневра у меня маловато. Можно спрятаться в шкаф, но что-то мне подсказывает: это глупо.

Родион окидывает взглядом комнату, заставленное коробками, и скрывается в уборной. В панике вслушиваюсь в шум воды, и боюсь пошевелиться. Он зашел руки помыть? Что он вообще творит, подлец?

Через минуту он вновь стоит на пороге, неторопливо вытирая руки полотенцем, а я так и не сдвинулась с места.

— А чего не сбежала? — самодовольно ухмыляется и небрежно накидывает полотенце на дверь.

— А толку-то?

— Ты учишься на своих ошибках, — улыбается и оценивающе смеривает меня темным взглядом. — Это радует, Яночка.

— Оставь меня в покое, — я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы унять предательскую дрожь.

— Давай сыграем с тобой в игру, — Родион обходит меня со спины и встает вплотную. Медленно откидывает мои волосы, оголяя шею. — Если твои трусики сухие, то я уйду.

— Меня ждут в банке и на работе, — сипло отзываюсь я.

Теперь даже при сильном желании мне не спрятаться в шкаф и не запереться в ванной комнате. Я приросла к полу и оцепенела под горячими выдохами, что обжигают шею. Есть слабая надежда, что мне снится очередной эротический кошмар, и я через пять минут проснусь.

— Подождут, — губы Родиона касаются мочки, и я вздрагиваю под волной мурашек.

— Кто? — едва слышно спрашиваю я, растеряв все мысли от трепетной ласки.

— В банке и на работе, — теплый шепот обволакивает душным коконом.

Ладони Родиона ныряют под блузку, неторопливо скользят по животу к поясу брюк, а его губы припадают в поцелуе к шее. Расстегивает пуговицу и ширинку. Меня затягивает в пучину вязкого желания, как муху в мед. Я должна сказать нет, воспротивится наглому гостю, чьи руки лишают меня воли и путают мысли. Я ведь зла на него, обижена и не желаю быть куклой для удовлетворения его похоти.

— Я ведь не дала согласие на игру, — судорожно шепчу и закрываю глаза, когда пальцы Родиона юркают под пояс брюк и касаются резинки трусиков.

— Ты согласна на игру? — игриво прикусывает мочку.