8
0Главное — правильно ухватиться за соски вымени, — стряхивает пепел в бронзовую пепельницу, не отрывая взгляда от моего лица.
К щекам приливает кровь, и мне кажется, из ушей повалит пар, настолько я разгневана и смущена одновременно.
— Я тебе не корова.
— Что тебя натолкнуло на мысль, что я считаю тебя коровой, Яночка?
Я не успеваю ответить. В кабинет буквально за шкирку втаскивают Сергея и швыряют на свободное кресло рядом со мной. Прижимаю руку ко рту. Он грязный, небритый, с кровавыми разводами на лице и оплывшим левым глазом. Брюки на нем мятые, пыльные, в пятнах и колючках репейника, а рубашка порвана и лишена нескольких пуговиц.
— Яна… — хрипит он. — Яночка…
Сердце сжимается от жалости, брезгливости, и я перевожу взгляд на двух уродов, что отряхивают руки.
— Вы его избили.
— Он сопротивлялся, — рявкает один из них, и Сергей вздрагивает, втягивает голову и опускает лицо.
— Свободны, — Родион лениво покачивается в кресле.
Дверь тихонько щелкает, и Сергей съеживается под взглядом черных глаз.
— Ну, Сережа, как у тебя дела?
— Родион Семенович, — голос у Сергея заискивающий и походит на скулеж избитой собаки, — мне так жаль.
Мне надо бы протянуть руку, коснуться его ладони, чтобы поддержать, но пошевелиться не могу.
— Жаль — это не про деловой диалог, Сережа. Где деньги?
— У меня нет денег, — дрожит, сцепив ладони в замок и опустив голову.
— Мы можем… — замолкаю под гнетущим взглядом Родиона.
Мне лучше молчать, я тут не для разговора, и Родион сейчас не потерпит капризов и истерик. У него деловая беседа с моим мужем, а мне положено заткнуться и не отсвечивать.
— Как ты собираешься вернуть деньги, Сергей? — четко и чуть ли не по слогам спрашивает Родион.
А Сергей в ответ всхлипывает. Отворачиваюсь и пялюсь на бронзовую лошадь на секретере. Он испуган, растерян, и я не должна его винить в слабости, но на душе гадко.
— Так, — Родион набирает в рот дыма и выпускает его белыми облачками. — Я дам тебе две недели, Сереж. После я тебя вывезу в лес и живьем закопаю.
— Родион Семенович…
В горле першит от дыма, и я кашляю, чтобы Сергей вспомнил: он, мать его, не один, и я, в отличие от него, готова встретить беду вместе с ним, пусть меня трясет от омерзения.
— Или, — Родион холодно улыбается и мне очень не нравится его тон, — ты сдашь в аренду свою жену на две недели, и забуду о твоем долге.
— Что? — пищит Сергей."
"— Она оплатит твой долг натурой, — Родион откладывает скуренную до половины сигару на пепельницу и с циничным равнодушием продолжает, — я отымею ее во все щели и верну тебе от души оттраханной.
Переглядываюсь с Сергеем и вижу в его глазах облегчение и… радость?
— Ты… не смей, — шепчу и мой голос дрожит. — Мы найдем деньги. Найдем.
— Яна…
— Нет.
Это не мужчина. Это слизняк.
