Японская война 1904. Книга вторая

И, кажется, чем быстрее идти по этому пути, тем больше пользы, но… Вот подумайте, а что, если придуманное вами лекарство будет убивать людей? Сначала помогать, а потом разрушать их тела. Или души. Или их потомков!

Мне много было чем возразить Шереметеву, но в то же время он ведь был и прав. Действительно, сколько лекарств впоследствии будут запрещены из-за того скрытого вреда, что они будут наносить. В итоге, конечно, жизней будет спасено больше, чем потеряно, но… Я невольно сам продолжил: а не стал ли именно такой подход причиной того, что человеческая жизнь постоянно дешевела? Экономика же — то, что легко получить, легко сохранить, просто не может быть дорогим.

— Господин полковник, в общем, я что хотел сказать. Не стесняйтесь плакать, если вам плохо, — еле слышно закончил Шереметев, а потом кивком указал вперед.

Там, на границе Ляояна, уже собрались и ждали нашего подхода сам Куропаткин со свитой. Алексеева не было: кажется, он уже должен был уехать к Мукден, а значит, все дела нужно будет решать один на один с его высокопревосходительством. Не очень хорошо, но прорвемся. Я готов!

— Еще один плюс веселья, — так же тихо ответил я Шереметеву. — Приедь мы с поникшими головами, пришлось бы неделю ждать приема. А так — сами нас встречают.

— Я же не против, — Степан Сергеевич до конца стоял на своем. — Просто помните, что иногда нужно не только лететь вперед, но и сомневаться, останавливаться, оглядываться по сторонам…

— В миру, возможно, и надо, — к разговору незаметно присоединился Мелехов. — Но на войне, прав господин полковник, можно только вперед. Станешь пускать сопли, только людей погубишь. А так… Взгляните, как на нас смотрят: мы ведь не только для себя идем, не только для генералов, но и для всех остальных частей.

Я бросил взгляд по сторонам. И действительно, со стороны ближайших укреплений на нас смотрело гораздо больше солдат, чем должно было там находиться. На стенах Ляояна, на крышах домов — со всех сторон к нам подбирались строевые, нестроевые чины и офицеры. И для многих из них, уже с головой погрязших в бесконечной стройке, муштре и неведении, именно мы были тем лучиком света, что дарил надежду. На то, что и их ждет, и чем все закончится.

— Александр Александрович! — крикнул я Хорунженкову. — Дальше действуем, как договорились.

Офицеры начали разъезжаться, направляя коней к своим частям, а я немного замедлился, позволяя конной пехоте узкой змейкой обогнать меня.

* * *Поручик Огинский внимательно следил за возвращающимся в город 2-м Сибирским.

— Как коровы в седлах сидят. И как генерал-майор Одишелидзе только додумался их вперед пустить? — заметил новенький, только на днях приехавший из столицы капитан Субботин.