Япона осень (СИ)

Иначе соседи жаловались на исходящие от нашей группы миазмы. Хотя мы были не единственными, кто страдал от нападок по поводу вонючести. На рыбаков тоже жаловались. И на добытчиков всякой местной еды. Особенно, когда у них что-нибудь внезапно сгнивало.

Город — вообще штука вонючая. И я не понимал только одного: почему никто не жалуется на запахи человеческих экскрементов, которые витали над Алтарным? Своё не пахнет, что ли? Я пока до мэрии шёл, пару раз чуть не вывалил свой завтрак обратно.

— Как можно жить в такой вонище? — спросил я, едва ввалившись под навес, где Кукушкин собрал всех своих «силовиков».

— Привыкаешь к ней со временем… — глубокомысленно заметил Пустырник. — А что ещё делать?

— Ну, в идеале надо делать отхожие места… И не делать свои дела за их пределами… — мрачно заметил Кукушкин. — Но это в идеале. А у нас тут куча народу, которые раньше за пределы своих стойбищ почти не выбиралась.

— Стойбища следят за подобным! — возмутился Хир-Си.

— Стойбища следят, — не стал спорить Кукушкин. — Мы не следим. Считаем, что бывшим горожанам и так хватает сознательности. Зря, видимо, считаем… Вано, а Кострома будет?

— И Кострома, и Сочинец, — кивнул я. — Сейчас подойдут.

— Уже! Уже! — Кострома и Сочинец торопливо заскочили под навес, спасаясь от очередного дождевого заряда. — Всё, мы готовы…

— Ну тогда давайте начинать! — решил Кукушкин, усаживаясь за стол. — Не будем тянуть, и так дел много! Ну что, какие идеи по контролю за рекой пришли в ваши светлые умы?

Мэр обвёл внимательным взглядом собравшихся, а те старательно смотрели в пол, ожидая, что кто-то ещё придумал что-то вразумительное.

— Ну раз идей нет, то я выскажу, — решил Кукушкин. — Будем использовать опыт южан, которым уже приходилось попадать в такую ситуацию. Я пообщался с Пустырником и решил полностью повторить их опыт. Давай, дорогой, вещай!

Мэр ткнул пальцем в того самого Пустырника, который смущённо поднялся, обвёл собравшихся виноватым взглядом, как бы извиняясь за то, что у него были хоть какие-то мысли.

— Ну, идея не моя… Просто вспомнил, как тогда арабов останавливали в Тутгороде… — признался он. — Сделали посты вдоль реки, на удалении от берега. Каждый пост — обычная вышка, на которую забирались по верёвочной лестнице…

— А почему вышка? — уточнил Дунай.

— А тут просто всё: чтобы если ночью диверсанты подобрались, не смогли бы тихо вырезать смену, — пояснил Пустырник. — Арабы, они, знаешь, любили так вот ночью резануть. Так что наши вкапывали в землю столб, а сверху на него крепили площадку. И я даже конструкцию помню… Там всё так мастерили, чтобы снизу за площадку уцепиться было нельзя.

— Так, ты к сути переходи, а на вопросы из зала потом ответишь! — посоветовал Кукушкин.