7
0– Я спускаюсь, хватаю письма с пола, сжимаю их в руках, ощущая в конверте плотную открытку, и запихиваю ее в середину, пока Тони спускается по ступенькам.
– Ты точно в порядке, Элла?
– Как насчет бутербродов с грудинкой? Скажи Люку: пятнадцать минут. Пропустит автобус, если не поторопится. – Я чувствую, как колотится в груди сердце, и специально не гляжусь в зеркало в холле – не хочу видеть улику: покрасневшие щеки.
Я действительно думала, что, обратившись к Мэтью, все прекращу; честно считала, что не придется беспокоить Тони, который и так всем этим сыт по горло.
На кухне просматриваю почту и отбираю для Тони рассылки из винного клуба и банка. Знаю, что должна рассказать ему, и уже дала себе слово, что скоро расскажу. Очень скоро. Как только поговорю с Мэтью. Но Тони снова расстроится, а он просто завален работой – его ждет повышение. И мне плохо, поскольку он ясно предупреждал меня – не ездить в Корнуолл. Господи… Я так надеялась, что Мэтью разберется с этим делом.
– Что-нибудь стоящее? – Тони смотрит на почту у меня в руках.
– Страховая компания. Скидка при страховке нескольких автомобилей.
Тони корчит гримасу и отворачивается, а я включаю печку и начинаю возиться с хлебом и грудинкой. И тут звонит телефон.
– Возьму, – говорю я. Неужели Мэтью? Я ведь, кажется, просила его звонить в магазин.
– Элла, что-то происходит, а ты не говоришь – что.
– Не сейчас, Тони. Пожалуйста. Все хорошо. – Черт. Если это не мать из Корнуолла, придется нести открытки в полицию. И рассказать Тони.
Одной рукой открывая новую упаковку грудинки, второй беру трубку, намереваясь сказать Мэтью, чтобы перезвонил позже, в магазин.
– Это мама Люка?
– Да, Элла Лонгфилд. Кто говорит?
– Ребекка Хильер, мама Эмили. Я хотела подтвердить договоренность. О встрече.
– Встрече? Боюсь, я не понимаю…
Долгое молчание.
– Люк с вами не говорил?
– Нет. Что-то произошло?
– Послушайте, я ни в коем случае не буду обсуждать это по телефону. Люку я ясно дала это понять. Так вы свободны в эту субботу или нет?
Тони одними губами спрашивает: кто это? В чем дело?
– Ну… Мой муж играет с друзьями в покер, так что…
– Значит, в субботу. Вечером, в половине восьмого. У нас. Люк знает адрес.
И вешает трубку.
– Очень странно. Даже грубо. Позовешь Люка?
– Что происходит?
– Сама не понимаю.
Я начинаю укладывать шесть кусочков грудинки на противень, поворачивая друг к другу спинками. Пока Тони топает по лестнице, быстро открываю ужасный конверт.
«Следи за собой. Я слежу…»
– Элла! По-моему, тебе лучше подняться сюда.
Боже милостивый…"
"В комнате Люка я сразу понимаю, что все плохо, что ужас переметнулся с открытки на моего сына. Последнюю пару недель он выходит из дому все позже и позже. Три или четыре раза опаздывал на школьный автобус.
