Я слежу за тобой

Они интереснее, чем чисто белый, и на фотографиях смотрятся лучше. У меня великолепный поставщик гербер и георгинов. Цвета – глаз не оторвать! Разлетаются мгновенно.

Я ничего не имею против белого цвета. Простой, классический, и мне очень нравится, что у него так многой вариаций. Тони говорит: «Белый он и есть белый». Пусть скажет это тем, кто составляет таблицы цветов. Или розам с тюльпанами.

Передо мной на столе лежат белые цветы всевозможных оттенков – я делаю композицию для свадебного стола. Выбираю мое любимое сочетание: еще не раскрывшиеся белые розы и кирпичные каллы. Просто, но очень эффектно.

Уже третья чашка кофе за сегодня, и все равно работается медленнее обычного. Странные дни. Ничего не могу с собой поделать – будто сплю наяву. Уношусь мыслями туда, куда на самом деле возвращаться не хотела бы.

Прервавшись, разглядываю новый секатор у себя в руке. Непривычно. Интересно, полиция вернет старый? Забрали как улику… Хотя зачем он мне? Лучше бы вернули мою прежнюю жизнь. До того, как…

Я смотрю на часы и вздыхаю. Еще час до закрытия. Нужно торопиться. Закончить композицию и поставить ее в холодильник. По вечерам обычно мало народу, особенно в дождь. Забавно, что погода влияет на покупку цветов.

Однако у входа слышится шум. Надо же. Раздается звон колокольчика, затем вошедший отряхивает зонт.

Я выхожу в зал и застываю на месте, потрясенная. Впрочем, в моей жизни уже столько потрясений…

Некоторое время мы просто стоим, глядя друг на друга, и я не знаю, что делать. На глаза – видимо, от неожиданности – наворачиваются неуместные слезы.

Я слышу бешеный стук собственного сердца. Вспоминаю голос Мэтью по телефону…

Полиция обнаружила тело Анны в морозильном шкафу в квартире Тима. В квартире, которую, согласно завещанию отца, он должен был сдавать, чтобы оплачивать учебу в университете, но вместо этого использовал как тайное убежище. Там же нашли его дневники, полные фотографий Анны и жутких, безумных мыслей. С самого детства он наблюдал за Анной, снимал ее издалека. Приходил в ярость, стоило ей заговорить с кем-то. Все записывал. Следил за ней, постоянно следил…

Иной раз, поужинав у Баллардов, Тим делал вид, что идет домой, а сам ночевал в старом пастушьем домике на холме. Оттуда хорошо видно дом. Тим наблюдал за Анной, пока она готовилась ко сну. И вел свой безумный дневник.

– Элла, извините, что вот так, без предупреждения… У вас найдется минута? – спрашивает миссис Баллард.

Что сказать? Я смотрю в ее ввалившиеся, навсегда подернутые печалью глаза и не нахожу слов. Зачем она приехала?

– Конечно. Проходите в подсобку. Я все равно скоро закрываюсь.

Проклятые приличия. Снова не дают мне быть собой.

Подхожу к двери, чтобы перевернуть табличку.