Я (не) буду твоей

Обычно требуется разрешение от родителей, но не везде.

— А зачем ты так рано начал?

— Было интересно один раз прыгнуть, а потом затянуло.

— Господи, — это все, что я могу вымолвить.

Чего еще я не знаю о Смолове?

— А почему бросил эту работу?

— Увлекся машинами. Ну и в гонках денег больше. Здесь все-таки сезонная работа, прыжки только с апреля по октябрь.

— А разве гонки проводят зимой?

— Нет, но у меня же еще автосервис. А если очень хочется устроить заезд, то это всегда можно сделать в теплой стране. Мы несколько раз за зиму выбираемся куда-нибудь, где нет снега и где можно договориться о проведении гонки.

— У тебя очень интересная и необычная жизнь, — честно признаюсь.

— А у тебя нет?

— У меня нет, — вздыхаю и опускаю глаза к струйке пара, что поднимается над кружкой чая.

— Все в твоих руках. Ты в любой момент можешь изменить свою жизнь, как тебе хочется.

Ухмыляюсь про себя. Легко говорить об этом людям, которые всегда были свободны в своих передвижениях. Я даже чтобы выйти к Вите и поехать сюда, должна была тайком крастись из особняка.

Через час мы идем к самолету. Он совсем маленький, не такой, как я привыкла видеть в аэропортах. Витя дает мне защитные очки, сам надевает такие же. За спиной у него уже рюкзак с парашютом.

— Готова? — спрашивает в последний раз.

Я уже знаю, что если ступлю в самолет, то назад дороги не будет. Мы прыгнем, даже если, поднявшись в небо, я передумаю.

— Готова, — уверенно заявляю, а сама чувствую, как начинают трястись поджилки.

Без лишних слов Витя становится у меня за спиной и пристегивает к себе. Щелчок ремней — как доказательство того, что меня ждет нечто необратимое.

Адреналин разгоняется. Бежит по венам быстрее, чем кровь. Стучит в ушах так, что заглушает двигатель самолета.

Мы поднимаемся на борт.

— Еще не поздно передумать, — шелестит над ухом голос Вити. Смолов, словно змей-искуситель.

Быстро мотаю головой, давай понять, что нет.

— Готовы! — громко кричит Витя пилоту.

Я пребываю в таком азартном фееричном состоянии, что даже не чувствую, как взлетает борт. Лишь минут через пять замечаю в маленьком иллюминаторе полоску рассвета над землей. Дышу через рот, потому что через нос воздуха совсем мало. Уши заложило, поэтому голос Вити слышится, как через вату:

— Ты слишком сильно трясешься.

Он обнимает меня. Обеими руками прижимает к себе крепче, чем ремни. Закрываю глаза, кладу голову ему на плечо. Стараюсь сконцентрироваться на нашей физической близости. С Витей всегда тепло и уютно, сейчас не должно быть исключением.

Он ведет носом по моей щеке, виску, волосам. Успокаивающе целует.

— Не бойся, я рядом.

Киваю."

"Его губы снова касаются моей щеки. А потом еще и еще. Каждый поцелуй электрическим разрядом простреливает.