8
0
Открываем дверь и застаем глупую картину — вся императорская семья стоит за ней и бессовестно подслушивает.
— Оля!!! Сестренка!!! Доченька!!! Уа-а-а-а-а!!!
Ну вот, опять. Почему, где бы я ни появился, люди начинают плакать? Меня так изощрённо прокляли, что ли? Махнув рукой на начавшийся бардак, в котором отец принимал самое деятельное участие, позабыв про императорскую чванливость, я направился на поиски еды, понимая, что всё это может затянуться. А умереть голодной смертью, да ещё сразу после того, как ожил, мне очень не хотелось.
— Куда собрался? — мою руку сцапала бдительная Катя.
— Еду ищу. А ты уже все? Наревелась?
— Фу, как грубо! Точнее будет сказать, выразила свою радость по поводу воссоединения семьи.
— И горе, что не быть тебе третьей, -поддел я ее.
— Это мы еще посмотрим, — нахмурилась она.
— Но-но. Только давай без того этого. А то я тебя знаю, упорная ты моя.
— В делах любви каждый сам за себя! —заявила она, топнув ногой, при этом споткнувшись и едва не рухнув.
— Ох, как же ты быстро повзрослела, -вздохнул я.
— Вот, наконец-то ты это понял! Я взрослая, красивая, умная, ответственная, и прочее, и прочее. Чего тебе еще надобно, собака⁈
— Закона о том, что можно брать четырех жен, — пошутил я.
— Точно!!! — она аж остановилась. — Все ведь так просто!!! Надо лишь его немного изменить. Братик, ты гений!
— Я пошутил!!!
— А я нет. Решено. Накормлю тебя и полистаю Матримониальный свод. Уверена, там есть то, что нам нужно.
— Нам?
— Нам всем. И не спорь со мной. Я умная, ты сильный — сработаемся.
— Без меня меня женили, — опять вздохнул я. — Ладно, раз ты такая умная, да хозяйственная, корми своего мужчину. А то, чую, до свадьбы не доживу.
— Своего мужчину… — покатала она на языке эту фразу, точно леденец.
Пока я мостырил зад на стул в большой трапезной, она умчалась. И спустя всего пять минут огромный стол стал заполняться едой. Мой желудок издал радостный квак — и этому вторил желудок Ольги, что все же смогла вырваться от всех соскучившихся и пришла на запах.
Ну, что я могу сказать — когда ты голодный, то ни разу не аристократ. Я-то, хоть и был обучен вести себя прилично за столом и знал назубок восемь названий вилок, даже умея ими пользоваться, предпочел руки, потому как так быстрей и вкусней.
— Я тут подумал… — на минуту оторвавшись от вкусного стейка, я посмотрел на Олю.
— Да? Ты прямо смог меня удивить. Я-то думала, ты ел.
— У меня, когда челюсти работают, автоматически запускаются мыслительные процессы. Ну так вот — надо нам в отпуск. Он мне вообще положен по окончанию учебы, как и Любе с Лизой.
— Это какой? Я, кстати, так и не спросила, где ты был.
— Это длинная история, полная трагизьма и слез.
