0
0И лишь тогда поняла, почему отец называл этот дворец Жалобными палатами.
Бояре, опора княжества и всей Земли Русской, были словно дети малые. Вместо того, чтобы помогать друг другу и княгине, они всё время жаловались. Друг на друга! Эти люди, что по определению являлись элитой княжества, вечно были всем недовольны.
«– Княгиня, помоги, мой сосед сделал то-то!»
«– Княгиня, разберись, меня обделили!»
«– Княгиня, посмотри, что этот боярин творит на чужих землях!»
«– Княгиня! Княгиня! Княгиня!»
И так всегда. Изредка кто-то из бояр предлагал что-то стоящее. Ещё реже разбирались общие проблемы.
Вот и сейчас Саблеслава восседала на троне, смотрела в зал, полный бояр, и мысленно морщилась. Сильнейшие бойцы княжества, могущественные Стихийники, и все как один, с недовольными рожами. Будь её воля, гнала бы в шею. Но нельзя – политика! Слово-то какое мерзкое!
И началось.
Дядька, что как всегда подготовившийся к собранию, шепнул ей на ухо: – Иванов.
– Боярин Иванов, тут ли ты? – громко спросила толпу княгиня.
Боярская масса зашевелилась, заволновалась, и исторгла из своих рядов крепкого седовласого человека, одетого в стильный, подогнанный точно по фигуре костюм, и с неизменным посохом в руках.
Взглянув на посох, Саблеслава, как и всегда поморщилась, чем сбила приготовившегося говорить боярина с мысли.
Не понимала княгиня, что целый год путешествовала по миру, этой традиции – приходить на боярские собрания с посохом. Пережиток прошлого, не иначе. Но родовитые люди цеплялись за него, словно за спасательный круг. Хорошо хоть лет сто назад перестали в шубах являться. И то, вроде как, по личному указу Великого Князя.
– Так что у тебя случилось, боярин? – доброжелательно вопросила Саблеслава.
– Беда, княгинюшка! – тут же запричитал боярин, и даже стукнул, от избытка чувств, посохом в пол. – Орда мои сады пожгла, да людишек, что на них работали, в полон угнали! Помоги!
Княгиня после его слов нахмурилась и бросила быстрый взгляд на дядьку. Соболь же понял её без слов, наклонился к княжескому ушку и зашептал:
– Этот тот самый Иванов, что за всё подряд берется. На этот раз он оливки посадил на границе со степью. Надеялся разбогатеть.
– Ага, – кивнула Саблеслава, припоминая.
А дело в том, что Иванов был очень завистлив. Не было у него в роду ни особых богатств, ни сильных Стихийников. А всего этого ему очень сильно хотелось. Вот и брался он за очередные дурацкие проекты, в надежде либо быстро разбогатеть, либо в рекордные сроки вырастить сильнейшего воина. И проекты эти, как правило, с треском проваливались. А боярин Иванов оставался в долгах и с подмоченной репутацией.
