Грани чести

– То есть, раньше ты притворялся?

Мне осталось лишь кивнуть.

– Зачем?

– Так жить легче.

– Объясни, – приказным тоном произнес Иван Васильевич, сверля меня взглядом.

– Я слабый, – вздохнул я. – Но при этом боярич. Соответственно каждый подросток в гимназии захочет самоутвердиться за мой счет. А когда я говорю с акцентом, то окружающие видят перед собой иностранца, к которому по определению относятся иначе, чем к соотечественнику. Как к чудику. А чудиков трогать не принято."

"– Но ведь трогали, – уточнил боярин, прищурившись. Причем я совсем не понимал, верит ли он в этот бред, или нет.

– Не так уж и часто.

– Хорошо, иди, – после непродолжительного молчания велел он. – Собирай вещи. Ирине я скажу, чтобы разбудила тебя ко времени.

Интерлюдия 2

Шаги Маркуса давно стихли, а Иван Васильевич всё так же сидел в беседке и размышлял. А подумать было о чём.

Разговор с Маркусом пошёл совсем не так как планировалось. Точнее – этот разговор вообще никто и не собирался планировать. Боярин рассчитывал, что просто велит пацану готовиться к переезду, тот, как всегда, испуганно согласиться и всё.

Вот только не ожидал Иван Васильевич, что с приёмышем произошли такие перемены.

И перемены ли? Может быть, это и есть его истинное лицо, а всё, что было раньше – притворство? Как он там сказал – так жить легче? Хм. А ведь действительно к иностранцам русские относятся иначе. Снисходительнее, что ли.

Это что же получается? Маркус умнее, чем все его считали? А может он ещё и смелее?

Боярин задумчиво подергал себя за ус и хмыкнул. Очень даже может быть. Вспомнить хотя бы, как прошел разговор. Парень определенно боялся, Иван Васильевич это видел, но при этом пытался что-то требовать, настаивать на своём, а потом ещё и честью попрекнул.

Его, старого боярина, попрекнул! И ведь в точку попал, гадёныш! За живое задел! Иван Васильевич впервые за много лет понял, что ему стыдно. Стыдно за то, что он выполняет приказ главы рода, и не ищет этих поганцев, которые совсем страх потеряли. Это надо же! Поднять руку на представителя Старшей семьи! Да за это всю их родню вырезать мало! В назидание другим детям боярским. И не важно, что досталось именно Маркусу. Он Дёмин! Официально! И только другие Дёмины могут решать его судьбу!

И зря Миша боится, что такое могли сотворить их внуки.

Ни Илья, ни Славка до такого не опустятся. Если бы они захотели проучить приёмыша, то не стали собирать толпу прихлебателей.

– Слушаю тебя, Ирина, – отвлекся от своих мыслей боярин, почувствовав присутствие ключницы. Она стояла за высокой живой изгородью и не решалась потревожить его покой.

– Боярин, может вам поесть собрать? – несмело спросила женщина, показавшись ему на глаза. – Я сегодня рыбку запекла. Вкусную.