3
0Только уже на площади, когда ее поставили на колени перед драконом и подготовили все для метки, Марика осознала весь ужас своего будущего.
Только вот это будущее почему-то расхлебывать теперь мне. И у меня вовсе не покладистый характер скромной и терпеливой Марики.
— Ящеры? — хмыкает сзади дракон, пока я, как могу, придерживаю платье, чтобы оно окончательно не упало. — Возможно, хотя, похоже, ты драконов в глаза не видела. Но по крайней мере, мы не ставим рабские метки на телах.
— Только на душах? — язвительно отзываюсь я. — И без клейма привыкли к повиновению? Ну извините, вам достался бракованный подарок.
— У тебя слишком острый язык.
— А у вас слишком грубые манеры для благородного дракона, если вы хотите им казаться.
Он неожиданно фыркает, и мне кажется, что это почти смешок.
— Стой смирно, — командует он, а рядом с моей тарелкой на стол опускается приоткрытая металлическая баночка с очень резким, совершенно незнакомым запахом.
— Или что? Порвете на мне еще что-нибудь?
— Не искушай меня, — с усмешкой произносит он, сжимает мое плечо своими шершавыми от натруженных мозолей пальцами, а потом предупреждает: — Сейчас будет больно. Если хочешь — кричи.
А потом он касается метки, и я понимаю, что “больно” — это мягко сказано. Я стискиваю зубы, как бы в протест дракону, но глаза застилает огненной пеленой, и из горла все же вырывается крик.
Прикосновение вряд ли длится долго, но мне оно кажется вечностью. Когда дракон убирает пальцы, ноги отказываются держать меня, и я наверняка оказалась бы на полу, но Роувард мягко поддерживает меня за талию.
— Я же предупреждал, — в его голосе слышится что-то похожее на сочувствие.
Дракон? И сочувствует? Ерунда какая.
— Кажется, лекарь из вас отвратительный, — хрипло выдыхаю я.
— Целительство — не мой профиль, зато я хорош в другом. А ты слишком много болтаешь.
Боль постепенно стихает, сменяясь приятным холодком. Наконец, я прихожу в себя, и Роувард отпускает меня. Я неудачно перехватываю платье, так что оно падает, на мгновение чуть обнажив грудь. Но дракон успевает это заметить.
В его глазах мелькает что-то, что быстро сменяется удивлением, а потом гневом. Он резко отходит от меня, словно я сделала что-то отвратительное, и отворачивается к окну.
— Убирайся, — бросает он. — И если в твоей голове есть хоть зачатки разума, то ты постараешься не мозолить мне глаза.
Зачатки?! Да я школу с золотой медалью закончила! Между прочим, единственная в параллели. А потом универ с красным дипломом.
