3
0
Он как будто намеренно отворачивается, хмыкает и подходит к небольшому столику, где стоит медный чайник.
— Выпей, — дракон наливает что-то в чашку и протягивает мне.
— Что это?
— Яд, разумеется, — язвительно замечает Роувард. — Решил окончательно доломать подарок. Просто теплый травяной чай. Пей, пока горячее.
Напиток пахнет мятой и еще чем-то пряным. Делаю глоток, и горячая жидкость приятно согревает горло.
— Почему вы это делаете? — спрашиваю я, чувствуя, как по телу растекается расслабление и усталость.
— Разве ты не слышала, что иногда хищники любят поиграть с жертвой? — отвечает он, а я не могу понять, насколько он серьезен.
— Я не знаю, что о вас думать, — честно отвечаю я, с трудом сдерживая зевок.
— Думай о том, чтобы поменьше мозолить мне глаза, — последнее, что слышу я.
Веки вдруг становятся такими тяжелыми... Чашка выскальзывает из ослабевших пальцев, но не падает: дракон успевает ее подхватить.
Просыпаюсь я в незнакомой комнате. Большая кровать под балдахином, тяжелые бархатные шторы, изысканная мебель. И главное — здесь тепло. Совсем не похоже на тот холодный флигель… И мое платье лежит на кресле, а на мне только сорочка.
Глава 6
В голове стучат десятки молоточков, словно у меня жутчайшее похмелье. Но в голове бьется: “Этот драконище почти не соврал! Яд это был, а не травяной чай. Надо же меня так отключило… А учитывая, что в доме кроме нас никого больше не было, то и принес меня сюда, а потом раздел никто иной, как…”
Но, надо признаться, что горло уже не саднит, да и нос прилично дышит. Ладно… Яд в правильной дозе может быть лекарством. Но от какого-нибудь аспирина я бы сейчас не отказалась, потому что голова тяжелая и вставать совсем не хочется.
Думать тоже, но думать надо. Вчера сил и времени на это не было, а разобраться стоит.
Что я последнее помню из прошлого? То, что мой муж малодушно побоялся рассказать мне о его интрижке с аспиранткой. Сердце отчаянно сжимается в тоске: предательство — не то, что я готова простить.
А потом еще и заделал ребенка этой рассеянной дуре, которая своей рассеянностью могла убить и себя, и своего ребенка. Их ребенка. Но… досталось мне.
После этого, если я все еще в своем уме, на что я очень хочу надеяться, я каким-то образом оказалась тут. Расхлебывать все то, на что решилась наивная душа Марика. Она хотела как лучше: защитить сестру, пожертвовать собой, а в итоге получила метку, привязывающую ее к самому ненавситному ей существу — дракону.
