4
0Куда ему еще деваться? В подвале бигусы, во дворе и у ворот идет перестрелка, бункера в этом доме нет.
— А я к вам на чаек заглянул, — ухмыляюсь. Правда моей ухмылки не видно под Покровом Тьмы и черным шлемом.
— «Темник»⁈ — рычит Бедяжкин, покрываясь каменным доспехом. — Откуда ты, черт возьми, взялся⁈
— Мама родила. — В моей правой руке формируется пси-клинок. — А тебя в каком хрене нашли?
— Псионика⁈ — теперь в глухом голосе Мастера слышно неподдельное изумление и даже страх. — Вещий, неужели это ты⁈ У тебя три Дара⁈Как такое возможно⁈
— Не придумывай, — вскинув клинок, я двигаюсь к здоровяку.
Думал, просто подойти к Бедяжкину и проткнуть его пси-клинком, а потом высосать память с энергией. Ведь сил у него не хватит на тот же Каменный град. Но каменщик неожиданно удивляет — в закованной в гранит руке возникает каменный топор. Похоже, на нестандартную технику Мастера. Ух ты! Жора уже облизывается. Хочу!
— Я тебе дорого продам свою жизнь, щенок! — рычит Бедяжкин.
Он точно не тупой, раз понимает, что всё равно умрет. Мне даже интересно, что еще может выкинуть этот горе-отравитель, но надо спешить.
Взмахом клинка швыряю пси-гранату. Бедяжин реагирует мгновенно — ударом топора он отбивает конструкт в сторону, как мячик, и тот взрывается в стороне. О, прикольно! Оружие еще и антипсионическое! Хочу вдвойне!
Рывком я приближаюсь к каменщику, одновременно вскидывая пси-клинок. Бедяжкин с надсадным ревом парирует атаку. Клинок отскакивает, но я тут же наношу новый резвый удар. Каменщику с большим трудом удается отбить. Спасает его только многолетняя выучка. Видимо, с детства натаскивали махать боевым топором, готовили к технике.
Бедяжкин шатается, держась из последних сил. Интересно, конечно, сколько он еще ударов мог бы отбить, но мы здесь не в игрульки играем. Свободной рукой я выпускаю пси-хлыст. Конструкт стегает по гранитному шлему, и Бедяжкин со стоном падает на колени. Я вонзаю пси-клинок в серый наплечник, тут же доспех раскалывается, а каменщик кричит от безумной боли. Топор в его руке рассыпается каменной крошкой.
— Вещий, будь милосерден! — воет бледный Бедяжкин. — Просто убей меня! Не пытай!
— Ты хотел отравить мою учительницу, — бросаю ему в лицо.
В другое его плечо втыкается пси-ножик, и горло Бедяжкина издает новый крик боли. Я же через Пси-насос выкачиваю все его воспоминания в отдельный ментальный сундук. Это очень энергозатратный процесс и приходится задействовал энергопластыри. Что ж, для этого момента я их и берёг. Шерстить всю память мне некогда, но в этом ворохе воспоминаний может закрасться очень важный фрагмент разговора с Недежкой, например. Проворонить такое недопустимо.
