Годовой абонемент на тот свет

Подруг, кроме меня, у нее не было. И вот тут мне впервые стало ее по-настоящему жалко. Страшно представить, что пережила мать, устраивая похороны младенца. Правда, она попыталась связаться со мной, отправила телеграмму в Феодосию. Но ее в пионерлагерь не доставили. Куда депеша делась, почему не вручили адресату – ответа на эти вопросы мне искать не хотелось.

Зина больше детей не рожала. И ясно почему, боялась: вдруг ребенок опять умрет. Одному чаду всегда не просто, родители возлагают на него все надежды. Зина видела сына ученым, профессором на кафедре, доктором наук. А парень после кончины отца стал в ларьке торговать. Какие мать ему скандалы закатывала! Оперы! Музыка разная, либретто всегда одинаковое. Илья приносит деньги:

– На, мамочка! Здесь на еду и оплату счетов.

Та трагическим тоном:

– Опять в своей будке сидел?

Сын молчит. Зинаида со слезами на глазах:

– Для чего тебя учили музыке, иностранным языкам? Чтобы пиво мужикам продавал? Позор. Стыдно во двор выйти! Соседи точно думают: «Да уж, у Зинаиды-то сынок – несчастье семьи».

Галина села к столу.

– И так постоянно. Заело пластинку.

– Но деньги она у Ильи брала, – заметила я.

– О! В точку, – обрадовалась собеседница. – Один раз я сказала ей: «Не одобряешь способ Илюшиного заработка?» Зинаида на своего конька села: «Позор. В нашей семье торгаш! Сигареты, пиво! Перед людьми стыдно». Я говорю: «Уверена, что соседи тебе все поголовно завидуют. Они с детьми-захребетниками живут. Их интеллигентные дочки-сыночки читают с утра до ночи толстые книги, на службу не ходят, все учатся. А родители бутылки пустые на помойке собирают. У тебя дома позор ходячий, но ты в шоколаде, вкусно ешь, не думаешь, где копеек на хлеб взять, знаешь – Илья принесет. Будь последовательна. Раз парень занимается стыдным делом, то и деньги у него стыдные, не бери их». Она возмутилась:

– Думай, что говоришь! Павел Ильич умер, я одна с парнем осталась. Еле-еле работу нашла, платят мало.

Я отбила мяч:

– А ты тоже соображай, что несешь. Илье обидно слышать, как мать чужих отпрысков хвалит, а его пинает.

Но Зинаида не дрогнула.

– Илье надо поступить в вуз, потом защитить кандидатскую.

– А кормить вас кто будет? – осведомилась я. – Кто денежку притащит, тебе в ладошку положит? Сейчас ты сидишь передо мной в новом платье, в красивых туфлях. Их тебе в магазине подарили? Нет? Кто ж тебе денег-то дал?

У Зины ответа не нашлось. Вроде не глупая женщина, но патологически от общественного мнения зависимая. Скажет ей кто в трамвае: «Вот дура! Нацепила красную юбку. Неприлично такую носить». Зина сконфузится, прибежит домой, юбку забросит куда подальше, больше ее не тронет.