7
0
Однажды муж Зины уехал в Карловы Вары. Илья был в лагере. Я пришел к Зинаиде домой, мы чай пили, вдруг Тоня звонит, у домашнего телефона динамик был мощный, я услышал:
– Скорей! Помогите, Алине очень плохо, у нее судороги.
– Сейчас приду, – пообещала Зина и начала одеваться.
Я тоже стал натягивать брюки.
– Ты куда? – изумилась Зина. – Дети исключительно мои. Тебя они не касаются. Я обещала никогда не грузить тебя своими проблемами и не собираюсь нарушать слово.
– Не могу тебя одну ночью отпустить, – возразил я.
И мы вместе пошли к няне. Я стоял в прихожей, ждал, когда Зина выйдет, чтобы домой ее отправить. Потом «Скорая» примчалась. Тревожно как-то стало. Доктор громко говорил, я все слышал:
– Вероятен полиомиелит, – вещал эскулап.
Евгений опять потер лоб.
– Алину увезли в клинику, мы ехали за «Скорой» на машине.
И вот тогда я, сидя за рулем, рассказал Зине про то, какой недуг существует в моей семье.
– То есть раньше вы ей о том, что страдаете фибродисплазией, не говорили? – спросил Дегтярев.
– Я не страдаю от нее, – заявил Евгений, – только слегка прихрамываю.
– Почему вы не предупредили Зинаиду, что она может родить больного ребенка? – спросила я.
Евгений отвернулся к стене.
– Сказать правду трудно, но я попробую. Любовница не советовалась со мной на предмет зачатия, сообщила об этом постфактум, уже забеременев. Четыре месяца было плоду. Аборт делать было поздно. Зачем ее пугать? Не вся моя родня больна. Илья родился здоровым. Ну и если совсем честно… Привык я к Зине, дорожил нашими встречами. Испугался, что она узнает о болезни, и конец нашим отношениям.
– Как она отреагировала? – спросила я.
– Ничего не сказала, – вздохнул Евгений, – в детской больнице сама пошла к врачу, я остался в машине. Вернулась спокойная, объяснила:"
"– У Алины нет ничего страшного, правда, высокая температура, за сорок. Грипп. У детей в этом случае возможны разные реакции, судороги часто бывают. Что же касается твоей болезни, то никто не может предугадать, разовьется она у дочки или нет. Как правило, она проявляется до трех лет. Хотя по-всякому бывает. Я сижу на ящике с динамитом. Двое детей с ужасной генетикой. Поехали домой.
Вскоре я уехал по делам в Питер, перед вылетом назад в Москву звякнул Зине, сказал, что возвращаюсь в районе девятнадцати часов. Так и получилось. Вошел в квартиру… Коляска стоит! В ней спит ребенок. Письмо на консоли лежит. Зинаида в нем объяснила, что она обещала не обременять меня хлопотами о детях. Но теперь все изменилось, поскольку я скрыл информацию. У нее нет сил, чтобы поднимать девочку, которая, скорее всего, заболеет, судороги плохой симптом. Поэтому она отдает ее мне. Навсегда. Я волен делать с ребенком что угодно. Комарову не волнует судьба малышки.
