3
0
Я посмотрела на церемониймейстера, но тот наблюдал молча, не пытаясь вмешаться. Похоже, здесь поощряют внутренние пикировки и выяснения отношений между наследниками.
На моих коленях вдруг дрогнул дневник. Пришлось схватить салфетку и, делая вид, что накрываю колени, угрожающе сжать переплет.
— Да молчу я! Чего впустую тискаешь? — вдруг прошипел в моей голове едва слышный женский голос. — А была б моя воля, поймала бы и на кол его, козла! Цепляться к нам посмел!
Меня выручило только то, что я сейчас контролировала свои эмоции. Только из-за этого я не свалилась со стула и не закричала от внезапного шока.
◊ ◊ ◊В это время Зейграш-Каорский ровно отвечал княжичу.
— Джунгарские женщины соблюдают традиции, закрываются, чтобы не провоцировать чужих мужчин на пустые желания. А почему надевают вуаль северянки…кхм… возможно — родственные связи или другие причины, о которых лучше при случае спросить у них самих, — он мягко поклонился шокировано молчащим Мириам с Анифой. — Но наблюдая рядом пример неоспоримой семейной красоты, — он бросил на меня быстрый, неожиданно жадный взгляд и тут же прикрыл глаза длинными пушистыми ресницами, с усилием их отводя, — мы можем исключить некоторые ваши предположения как ошибочные.
В ушах снова зашумело.
— Присмотрись к темненькому, — мечтательно прошипела дамочка из дневника, которую, похоже, слышала только я. — Он будет прекрасно смотреться на белом шелковом белье.
— Вы правы, лэр, надо общаться, узнавать поближе, — громко сказал Филип Габардил, глядя мне в глаза. — Кстати, что это вы читаете, лэра Хельвин? Мне показалось, вы принесли с собой книгу.
Я в это время пыталась незаметно засунуть дневник под ногу и застыла, словно пес, застигнутый за закапыванием сладкой косточки под ковер.
— Да, — подхватил его братец, — поделитесь с нами, что вы читаете. Мы настаиваем, не томите, удовлетворите наш интерес.
Теперь на меня смотрели почти все, даже румяный Нефа. Он отстранился от своей тарелки и с любопытством хлопал круглыми небольшими глазками. Мало того, появившийся за моей спиной слуга, вместо наполнения тарелки, тоже ждал что я отвечу. Видимо, заметил мои усилия по подавлению книги.
— Не вижу причин, княжич, почему я должна потакать вашему неприличному любопытству, — сказала я, взглядом указав слуге на блюдо с творогом. А сама пытаясь прижать посильнее ногой дневник.
— То есть вы мне отказываете в такой малости? — повысил голос Филип.
— Как и вы мне — в возможности спокойно позавтракать, — ответила я так сладко, едва у самой не склеило челюсть. Отец говорил, что моя привычка отказывать нежным, ласковым голосом — самая гадкая черта на свете.
Озра хмыкнул. А старший княжич порозовел скулами и снова не выдержал.
