Генерал Скала и сиротка

Леди Камалия могла бы стать музой для любого музыканта или останавливать битвы своим появлением, но предпочитала тишину личных покоев и ежедневную сладость кайши. По-моему, со времени замужества она впервые покинула крепость Хельвинов.

За мачехой шаг в шаг, словно под неслышную мелодию шли две мои сестры. Такие же по покрою наряды в пол. Мерное покачивание бедрами. Лица, прикрытые вуалями, волосы под полупрозрачными платками.

Легендарные женщины Джунгарии, настоящие «джунгарские птички», те, кто обычно жил под семью замками гарема, сейчас чинно плыли через трактирный зал обычного постоялого двора.

Вот такая у нас удивительная северная семья, почти полностью состоящая из южных женщин.

Замыкали «шествие» трое стражей с мечами на поясах. Хорошо, что на них никто уже не смотрел. Потому что все они были зелеными юнцами, едва прошедшими совершеннолетие. И выглядели соответственно — испуганно, неловко. Тонкими веточками бултыхались в броне, увы, так и не подогнанной по размеру. Снаряжал их в дорогу оставшийся дома дядя — иначе говоря никто.

Причем отговорки у дяди были вполне разумные — наше маленькое герцогство и так полностью обескровлено, остатки армии, состоявшие из раненых и инвалидов, делали вид, что защищают стены родовой крепости. В итоге дядя отправил нас в путь под девизом «Перебьетесь». У него самого уже был наследник, если что-то случится, родовая линия не прервется. «Дас Хельвин умер! Да здравствует дас Хельвин!».

Пока весь зал, затаив дыхание, наблюдал за маленьким представлением, я помахала сверху, зная, что меня сразу увидит Гектор.

Невольно я наклонилась вниз, чтобы посмотреть, как среагировала компания наемников. Оказалось, что они уже сели за свободный стол и так же, как все, замолчали при виде вошедших.

Мужчины, как я и предполагала, не могли оторвать взгляда от танцующих движений бедер южных женщин. Усатый даже привстал с лавки, чтобы лучше видеть происходящее. Зато голубоглазый, приглашавший присоединиться, расслабленно сидел боком, опираясь локтем на стол и вытянув в проход длинные ноги в ботинках с металлическими ободами на носах. Он поглядывал на происходящее с ленцой, словно всю эту красоту видел не раз.

Даже его тяжелая ладонь расслабленно свешивалась со столешницы, а не сжималась в кулак и не выбивала беззвучную дробь в такт женским шагам как у его товарищей. Хм.

Я уже поднималась наверх, а образ крепкой кисти с сильными, породистыми пальцами никак не шел у меня из головы.

Открывая оплаченные комнаты, я хмурилась, пытаясь понять, что именно меня зацепило. И только дождавшись всех на этаже и отправив одну из служанок вниз за ужином, а вторую — помогать сестрам и мачехе с переодеванием, вдруг осознала отчего напряглась. Ухоженность.