2
0
М-мамочки, неужто он из тех, кто видит, когда другие лгут…
— Я на кухне была, — жалобно сообщила я. — Скоро ужин принесут.
Ибо — это правда и только правда! Я действительно там была и ничего не придумала. Удерживающий меня детина дождался от пожилого кивка, прошагал к двум трясущимся в углу служанкам и разжал кулак. Я мягко шлепнулась к ним третьей, тут же обняв себя руками и старательно ежась.
— Тихо сиди! И останешься жива.
Сестры вздрогнули. Анифа, которая всегда отличалась редкостной наивностью, открыла было рот, но получила в бок острым локотком от Мириам и — не произнесла ни звука. Действительно, не лезь куда не просят.
— Мальчики, придержите-ка дверь, чтобы еще кто-нибудь не зашел. У нас, оказывается, совсем мало времени, — грустно сказал седовласый и поднес к носу мачехи открытую книгу. — Это твоя книга? Знаешь содержание? Тайные главы в ней есть?
Та поморщилась. А я с трудом сохранила жалобное выражение лица. Чтобы леди Камалия да взяла в руки книгу? Фи, они же пыльные. И слишком много букв, у нежной леди от них может разболеться голова. Вот дочерям она читать разрешала, просто чтобы не получить нагоняй от супруга. Кроме того, читающие девочки не щебечут сутками над ухом и не мешают плавной, спокойной жизни прекрасной герцогини.
— Моя это книга, — тихо призналась Мириам и метнула на спрашивающего злой взгляд, — про жизнь принцессы Аминорес и трех ее возлюбленных. Тайные главы не видела…
— Про трех? Трех возлюбленных? — мачеха сжала зубы под радостный хохоток одного из «масочных». Преступники застигли джунгарку без вуали, и чувствовала она себя некомфортно, но руками не закрывалась и держалась как могла. Нежное лицо, на поддержание юности и красоты которого, как я подозревала, она отдавала почти весь запас небольших магических сил, покрылось белыми пятнами, но леди дас Хелькин не дрогнула и дочь при чужих отчитывать не стала.
— Это не важно, все равно не то, — отмахнулся старичок. — Где карты, я вас спрашиваю? Или может быть старые книги, манускрипты. Ты знаешь? — и он неуважительно ткнул пальцем во все еще пунцовую вдовствующую герцогиню. — Если соврешь, я велю отрезать тебе что-нибудь с этого идеального лица…
— Не знаю!
— Тогда ты? третья! Везешь карты и старые книги?
Мой взгляд от задрожавшей Анифы метнулся к еще неразобранным вещам, сложенным в угол. Часть сумок из дорогой тисненой кожи с атласными аппликациями уже распотрошили. И начали с тех, чей вид буквально кричал о принадлежности богатым хозяевам аристократам. По центру комнаты валялись наши бальные платья, в которых, по задумке вдовствующей герцогини, три сестры дас Хальвин должны были поразить столичный свет.
