2
0
Ребенок получился таким, что ни в сказке сказать, ни пером описать – несчастное существо, мало похожее на человека, прожило пару недель и к общему облегчению скончалось. Тут местные старухи вновь вспомнили слова Скавронской и понеслись по избам.
– Люди! – кричали они. – У Петьки, который с архологом водился, в прошлом году девка-даун родилась! У Мишки жена парня с шестью пальцами на руках выносила! Теперь новая напасть! Ведьма заклятие наложила! Бей ее, ребята!
Остановила толпу, которая, вооружившись баграми, ломами и вилами, уже направилась к болоту, мать Ларисы Матренкиной.
– Не ходите, люди, – встала она перед разъяренными мужиками.
– Уйди, пока сама не получила! – раздалось в ответ.
– Сегодня полнолуние, – ткнула она в небо пальцем.
– И чего? – удивились деревенские.
– Ведьма самую силу имеет, – предостерегла Матренкина. – Ей сейчас дьявол с сатанятами помогает. Победит вас колдунья, больными сделает. Лучше завтра идите, после полудня.
Мужики почесали в затылках и на всякий случай решили послушать Матренкину. К последней в Киряевке относились с уважением – богомольная женщина, всегда над умершим молитву прочитает и деньги за услуги берет.
Когда на следующий день армия мужиков пришла на болото, домик ведьмы оказался пуст. Скавронская исчезла, прихватив иконы.
Лет через десять про Софью забыли и стали считать знахарку покойницей. Потом, правда, кто-то разнес слух, что на болото приезжает тетка, похожая на Скавронскую. Но изба колдуньи вызывала страх даже у молодого поколения. Место считалось гиблым, и хоть лес принадлежал колхозу, председатель не захотел выяснять, кто и зачем бегает по болоту.
А это и в самом деле была Софья, совершенно не постаревшая и даже, вопреки логике, ставшая моложе. Хоть Скавронская и жила теперь в Москве, но целительство не бросила, ездила на свой огород, однако пробиралась к избушке окольными путями, минуя Киряевку. Скавронская знала, что местные жители боятся болота, и не опасалась воровства. Она была готова при случайной встрече с киряевцами сказать:
– Софья умерла, я ее дочь. Домик получила по наследству, имею право сюда приезжать.
Но к ней никто ни разу не пришел, огород не тронул, связки сушеной травы не стащил, даже местные бродяги обходили избенку стороной, такой дурной славой это место пользовалось.
"Теперь о Майе. Она с малолетства знала, что у ее отца была раньше другая семья и там подрастает девочка, ненамного старше нее. Иногда, в злую минуту, мать кричала отцу: «Возвращайся к своей ведьмачке!» – А тот только рукой махал и ничего жене не отвечал.
Водкин рано умер, но супруга поминала «дочь нечистой силы» и после похорон мужа.
