Фантом памяти

В руках у нее не было ничего из того, что я ожидал увидеть: ни коробки с лекарствами, ни аппарата для измерения давления, ни градусника. Интересно, как это она собирается мне помогать? Полы мыть, что ли?

- У вас есть массажный стол? - спросила она. А, все понятно, вы, мадам, массажистка и считаете, что все болезни можно излечивать массажем. Не пройдет, дорогая.

- Нет.

- А кушетка без спинки?

- Да зачем? - возмутился я. - Мне не нужен массаж. Мне плохо, понимаете? У меня слабость, у меня кружится голова...

- Вас избили, - ровным голосом продолжила Елена. - Я же вижу. И я не собираюсь делать вам массаж. Вы меня позвали, чтобы я вам помогла. Вы этого хотите?

- Ну, хочу, - недовольно буркнул я, уже сожалея о своем опрометчивом шаге.

- Тогда давайте думать, как мне вас положить, чтобы у меня был доступ к вам хотя бы с двух сторон.

- И что вы будете со мной делать?

- Лечить, - коротко ответила она, оглядывая мебель в комнатах первого этажа.

Наконец она нашла то, что ее устроило, и велела мне лечь.

- Раздеваться? - спросил я, внутренне готовый послать ее подальше, если она потребует обнажиться больше, чем я готов был.

- Не нужно. Просто ложитесь на спину.

Я лег и, как ни странно, расслабился и даже, кажется, задремал. Очнулся я только тогда, когда Елена попросила меня перевернуться на живот.

- А что вы делаете со мной? - задал я очередной умный вопрос.

- Лечу.

- Как?

- Наложением рук.

- Так вы экстрасенс, что ли? - догадался я.

- Ни в коем случае. Это другая методика.

- И как, действует?

- Это вы мне должны сказать. По моим ощущениям - действует, а как по вашим - не знаю.

Я прислушался к себе. Тошноты больше не было. И голова стала ясной, мутный песок, забивший ее, рассеялся. Впрочем, это могло быть результатом того, что я полежал и подремал. Наложение рук! Выдумает тоже. Шарлатанство одно.

Спустя два дня я уже не был так уверен в том, что это шарлатанство. Ужасающего вида синяки и кровоподтеки, которые я без удовольствия лицезрел в зеркале еще вчера, как-то уж очень быстро поблекли и съежились, отбитые места на теле перестали болеть после первого же сеанса, а после четвертого я чувствовал себя бодрым и сильным. Только душа болела. Остро, невыносимо и тягостно.

Елена проводила по два сеанса в день, сказала, что так надо. Сразу после него прощалась и уходила, не пыталась задержаться, не просила налить чайку и вообще ничем не обременяла меня. К концу второго дня я начал испытывать к ней нечто вроде симпатии, густо замешенной на благодарности. И потом, если ""эта штука"" (так я про себя называл метод лечения, применяемый Степановой дачницей) действует, то надо поподробнее расспросить Елену и использовать материал в очередной книге. Это могло бы стать неплохой ""розочкой на торте"".