Фантом памяти

На арене лежало распластанное тело. Все-таки случилось, не зря они ждали. Меня охватили одновременно злость и стыд. Я ненавидел этих людей, жаждущих чужого несчастья, презирал их и в то же время стыдился того, что не ушел сразу же, как только понял, чем может кончиться эта затея с акробатикой на многометровой высоте. На манеж выскочили служители с носилками, сгребли с ковра переломанную плоть и унесли. Представление продолжалось."

"В амфитеатре постоянно шли какие-то передвижения, одни зрители уходили, другие приходили и рассаживались по местам. Похоже, цирк работает в режиме нон-стоп. Происходящее под куполом было мне не интересно, тут Акси, как ни странно, оказался прав. Куда любопытнее было наблюдать за присутствующими, что я и делал с неослабевающим вниманием. Одна вещь показалась мне довольно любопытной. Среди зрителей я заметил несколько знакомых лиц, эти лица я видел совсем недавно, и не где-нибудь, а здесь же, под куполом, в облегающих трико. Впервые в жизни я сталкивался с тем, что артисты после выступления выходят в зал и смотрят представление вместе со зрителями. Неужели у них тоже есть эта жажда поприсутствовать при чужом несчастье? Впрочем, наверное, это объяснимо, они свои трюки благополучно выполнили и теперь думают: ""Ладно, со мной все обошлось, а как у них?"" Быть может, это и вовсе не любопытство, а сопереживание, желание морально поддержать коллег. А может... Ну конечно, как я не догадался сразу! Не артисты садятся в зал после выступления, нет. Это зрители выходят на арену и поднимаются высоко под купол цирка. Они жаждут риска, они хотят поиграть со смертью. Вот почему их трюки кажутся такими простенькими: они - не профессионалы. Они - женихи смерти.

И снова плотное и одновременно невесомое, как пиано всей струнной группы, ""А-а-а!"" воспарило над залом. Еще одно тело прямо в центре манежа. Я не выдержал.

Подъем по лестнице показался мне невыносимо трудным, все-таки годы уже не те, да и давление высоковато. Несколько раз я останавливался, чтобы перевести дыхание. Вот наконец и дверь на улицу. Я шагнул вперед, сделал глубокий вдох, втягивая в себя свежий воздух. Оглушительно воя сиреной и разбрасывая по стенам окрестных домов синие сполохи от мигалки, от здания отъезжал реанимобиль. Значит, упавший с высоты акробат еще жив. Если бы умер, его увозили бы без сирены, это каждому ребенку понятно. Может быть, выживет... И может быть, Мария не лгала, хотя я и не понимал, как это возможно, чтобы люди не умирали, пока она здесь.