Фантом памяти

- Корин, ты потратил столько усилий на то, чтобы всех убедить в своей полной амнезии и, соответственно, в своей полной безвредности, а теперь собираешься одним махом все угробить! Где твоя рассудительность? Где твоя осторожность? Ты хотя бы обо мне подумай, ведь ты и меня ставишь под удар.

Рассудительности еще чуть-чуть осталось, а вот с осторожностью дело обстояло совсем плохо. Ее попросту не было.

- Муся, не гони волну. Да, ты знаешь о том, что я во Франкфурте познакомился с очаровательной женщиной и у нас случился страстный роман. Где и каким образом я с ней познакомился, ты и понятия не имеешь. Ты не обязана этого знать, я тебе не докладываю о каждом своем шаге. Ведь ты же не знаешь, где и при каких обстоятельствах я познакомился с генералом Масловым?

- Не знаю, - покорно согласилась она.

- Ну вот видишь, и о подробностях моего знакомства с Вероникой ты точно так же понятия не имеешь. Перестань дергаться. Все будет хорошо."

"- Корин, ты рассуждаешь так, словно плетешь интригу для книги. Беловцева, дескать, ничего не знает, но этому есть объяснение, которое я дам в конце. Это не книга, Андрюша, это жизнь, и никто не станет дочитывать ее до конца, чтобы выяснить, знаю я какие-то детали или нет. Я буду не на допросе у следователя, где смогу дать хоть какие-то объяснения, я буду ходить по улицам и каждую минуту тревожиться о том, что думают и как рассуждают те, кто хочет помешать тебе написать книгу. А для них все будет выглядеть предельно ясно: раз ты встречался с Вероникой, значит, кто-то тебе все рассказал. Раз ты встречался с Вероникой, значит, она может снова дать тебе те имена и адреса, которые дала в прошлом году, и ты снова сможешь встретиться с этими людьми и получить от них информацию. И тогда грош цена всем твоим попыткам изобразить из себя безвредную божью коровку. Неужели тебе в голову не приходит такой простой расклад? Никто ведь не станет интересоваться, сколько и чего ты на самом деле знаешь. Есть малейшее подозрение, что ты опасен, - и все. Тебя опять начнут преследовать.

- Все будет хорошо, Муся, - уверенно отвечал я. - Ты забываешь, что встречаться с Вероникой я буду не в Москве, а в Германии. Никто об этом не узнает.

На этом разговор, как правило, заканчивался, но через несколько дней тема возникала снова. И сейчас, сидя в салоне первого класса в самолете, выполняющем рейс Москва - Франкфурт, мы с Мусей в который уже раз тащили проблему по накатанной дорожке, вдоль которой столбиками стояли ее предостережения и мои уверения в полной безопасности задуманного. Что удивительно: я был при этом абсолютно искренен. Я ни минуты не сомневался, что о моих встречах с Вероникой никто не узнает и никаких неприятных последствий нас не ждет.