Фантом памяти

Однако время шло, я по-прежнему ходил по большому залу, рассматривая присутствующих и прислушиваясь к невнятному шелесту разговоров, а официанты с подносами так и не появились. Периодически мне навстречу попадался Актер, блуждающий в одиночестве с весьма рассеянным видом. В какой-то момент я решил, что в следующий раз, встретив его, непременно заговорю, спрошу об общих знакомых, которых у нас с ним было немало, а заодно и поинтересуюсь, что он делает в этой странной деревне, бывал ли в этих местах раньше и что думает по поводу царящих здесь странных порядков. И внезапно понял...

Нет, это не то слово. Не то понятие. Я не понял, я ощутил. Понимание - функция разума, ощущение - функция души. Наверное, после долгих разговоров с Марией, неизменно сворачивавших на разъяснение отличий души от разума, меня на этом заклинило. Как бы там ни было, но я ощутил, или, если вам угодно, душой понял, что не хочу общаться. Не хочу никаких разговоров. И Актер не хочет. И никто из присутствующих не хочет. У меня словно открылись глаза, и я отчетливо увидел, что подавляющее большинство людей ходит по залу в одиночестве, что лишь очень немногие идут парами или по трое и разговаривают между собой. Остальные молчат. Но молчат не тяжело, не напряженно, а как-то самоуглубленно и тихо. Вот именно, вот это правильное определение: тихое молчание. Бывает молчание громкое, за которым угадываются клокочущая ненависть, негодование, исступленно кричащий страх, желание устроить скандал. А бывает тихое, за которым слышны только движения души. Молчание не означает отсутствия звуков. Стороннему человеку такие слова могут показаться странными, но только не музыканту, ведь в каждой опере, в балете, в мюзикле есть сцены, в которых изображается ночь, тишина, молчание, но музыка-то в это время звучит. Просто это такая музыка, которая сама собой изображает или иллюстрирует молчание.

И на меня снизошел покой. Странный такой, неожиданный и необъяснимый. Ведь только сейчас, только минуту назад во мне кипело и бурлило любопытство, хотелось общаться, задавать вопросы, обсуждать ответы... И вдруг все исчезло. Остался только покой и тихая умиротворенность. Что там говорила на этот счет Мария? Вернее, это я сам говорил о некой ауре покоя, бестревожности и беспечальности.

Грянула музыка. Распахнулись высокие двери, открывающие дорогу в следующее помещение, еще более просторное. Все потянулись туда, задвигались ритмично и плавно, закружились. Танцевали парами и поодиночке. Я подхватил какую-то даму в красивом длинном платье и закружил в вальсе. Танцевали молча.