5
0А если нет такой возможности, то берите в руки оружие и сражайтесь!
Сражайтесь… Против разломных тварей? Шикарный план. Даже если два десятка обычных мужиков набросятся с вилами на слабейшую тварь, то, скорее всего, они все погибнут. Почему? Всё просто, у многих существ очень прочная кожа, которую вилами не пробить. Для этого требуется либо огнестрел, либо умение контролировать ману. И с тем, и с другим у мирных жителей огромные проблемы."
"Фактически, Черчесов бросил своих подданных, но его это не волновало. Сейчас он стоял у окна, смотрел на пасмурное небо и чувствовал, что в душе точно такая же погода.
— Ваше сиятельство. Ну, значит, вчера разлом в Юбилейном мы закрыли. Аномалия откатилась назад на десяток километров, — доложил лысеющий полковник с круглыми очками, которые вечно сползали с его носа. — Прошло всё отлично. Вошли и вышли, можно сказать. Хе-хе.
— Потери? — спросил Черчесов, предвкушая кругленькую цифру.
— Ну, тут да. Не так гладко всё. Оказия, можно сказать. — Полковник потупил взгляд в пол и, тяжело вздохнув, сказал как есть.
— Оруженосцы? Воины? Витязи? Ратники? Кого конкретно вы там оставили? — разозлился Черчесов и, обернувшись, прожег взглядом полковника насквозь.
— Две сотни оруженосцев, сто тридцать девять воинов, ещё сотня витязей, сорок шесть ратников и пятнадцать аколитов…
В кабинете повисла гнетущая тишина. Черчесов смотрел на полковника и хотел отрезать ему голову. Вот только почти весь офицерский состав уже погиб, сражаясь с предыдущими волнами. Этот плешивый хоть и бесил графа, но убивать его было бы слишком расточительно.
Подумать только! Пятнадцать аколитов. Попробуй выучи хотя бы одного. Потратишь лет двадцать, а то и тридцать. А тут в одном разломе загубили аж пятнадцать человек. Остальных бойцов Черчесов не особенно жалел, ведь любой аколит с лёгкостью уничтожит пятерых ратников, двадцать пять витязей или сто двадцать пять воинов, а оруженосцев — так и вовсе может покрошить без счёту.
Потеря даже одного аколита — это довольно болезненный удар. Хорошо хоть, этот лысый идиот не додумался отправить в разлом магистров.
— Что ещё? — сухо спросил Черчесов и достал из стола уже набитую курительную трубку.
Табачок был не обычный, а разломный. Такой и нервишки успокоит, и разум сделает кристально чистым. Даниил Евгеньевич подпалил трубку и сделал глубокую затяжку. По лёгким растёкся горячий дым, обжигая, пощипывая горло. Черчесов едва не закашлялся, но сдержался в последний момент.
— Ещё… — Полковник отвернулся и, помедлив, добавил.
