5
0Но если бы это было так, то этих красавиц гвардейцы уже бы утащили за стол и поили их за свой счёт.
— Какой крепкий, — услышал капитан и почувствовал, как по его бицепсу пробежались наманикюренные пальчики девчушки с большой грудью и кривыми зубами. — Угости даму шампанским, и быть может сегодня ночью…
— Свободна, — отмахнулся Гаврилов и двинул дальше.
— Хамло, — фыркнула девица и принялась искать нового спонсора.
Капитан занял свободный стул рядом с работягами и тут же столкнулся взглядом с барменом.
— Что желаете?
— То, что согреет душу и не спалит мне желудок к чёртовой матери, — ухмыльнулся Гаврилов.
— Вас понял. Тогда настоечка на клюкве подойдёт в самый раз, — улыбнулся бармен и выхватил из-под стойки бутылку с алой жидкостью внутри. Встряхнув тару, он поднял взвесь со дна, налил стопку и пододвинул её к капитану. — Пятьдесят рублей.
— Нехилые у вас цены, — покачал головой Гаврилов и выложил на стол необходимую сумму.
— Если хотите, могу налить первака. Стоит всего десять рублей за стопку, но на утро вы получите в подарок жуткое похмелье, да и желудок спасибо вам за это не скажет. А вы, кажется, хотели этого избежать, — вежливо ответил бармен и забрал купюру со стола.
— Тогда пусть остаётся настойка. — Гав кивнул, благодаря бармена, и залпом опрокинул стопку.
Сладковатая жидкость потекла по пищеводу, согревая его, а следом за сладостью появилось послевкусие в виде лёгкой кислинки. Капитан уважительно посмотрел на опустевшую рюмку. А ничего так пойло. Очень даже пристойное.
Между тем, слева от Гаврилова разворачивалась настоящая трагедия.
— А ты чё? — спросил толстый мужик с сальными волосами.
— Да ничё. Нажрались мы, значит, со Степанычем, а на улице мороз.
— Стой, Петрович. Какой, нахрен, мороз? Октябрь только через неделю наступит, теплынь же. Ик! — икая, спросил третий мужик, телосложением похожий на кузнеца.
— Ты вообще чем слушал? Я ж говорю, в прошлом году, — возмутился Петрович. — Тьфу! Не мешай, блин. А то сбил с мысли. О чём я говорил-то?
— Степаныч свалил, а ты на морозе, — помог другу толстяк.
— А, ну вот. Короче, думаю, надо домой идти. Сугробы, метель метёт, жуть просто! Я, значит, плетусь кое-как по улице, вижу, в окне свет горит. Думаю, ну всё, щас жена скандал закатит. Подхожу ближе, и вижу, она на улице стоит. Говорю, ты чё тут, дура, делаешь? Замёрзнешь ведь! А она такая поворачивается. — Петрович повернулся к кузнецу взял его за плечи и потряс. — И говорит мне «Любимый, ты только не ругайся, я плиту забыла выключить, ну и у нас дом горит».
