И по спокойствию его, по тому, как тихо вела себя Майка при нем, знал я чутьем картежника старого, всем своим игроцким боевым духом угадывал – не сдана еще колода до конца, козыри еще не все объявлены. Боевой стос предстоит. Правда, дело у него все равно пустое. Моя карта всегда будет старше. – И судьба наших детей, ваших внуков, тоже безразлична вам? – спросил лениво Магнуст, даже как-то равнодушно. И я – сразу вспыхнувшим внутри чувством опасности, сигналом отдаленной тревоги – почуял: он меня не жалобит и подходцев ко мне не ищет, и не просто расспрашивает, – он ведет по какой-то странной тактике пристрелочный допрос.
У него есть план, у него есть цель – не просто мое письменное согласие на брак, а нечто большее. Серьезное. И для меня весьма опасное. Только уловить не мог – что именно? – А у вас уже дети есть? – удивился, испугался я, весь всполохнулся. – Нет пока. Бог даст – будут. – Вот когда будут – тогда поговорим. Хотя я бы тебе, Магнуст, не советовал. На кой они тебе? Большому человеку, настоящему мужчине, деятелю – совсем ни к чему они.
Отвлекают, мешают, расстраивают. Мужик с детьми на руках в лидеры ни в жисть не пробьется. Возьми, к примеру, вашего Адика, Адольфа, я имею в виду Шикльгрубера, – проскочил бы он разве в фюреры? Кабы у него пятеро по лавкам сидели? Никогда… – Наверное, – кивнул зятек. – Или ваш Ленин. Тот же случай. Майка процедила сквозь зубы:
– Мулы не размножаются – природа безобразничать не дает.
– Эх, Майка, Майка! – покачал я сокрушенно головой.
– Ну зачем же ты такие грубости про святого человека говоришь? И для России это исторически не правильно – у товарища Сталина дети были… – Ага! Вспомни еще про Ивана Грозного и Петра Первого, – Майка пронзительно засмеялась. – Приятно подумать, что у каждого из этих тиранов один ребенок был изменник, а другого они собственноручно убили… Глупая сучонка, не тарань мое сердце. Что ты знаешь о них? Что знаешь обо мне? Я ведь не тиран, я только опричник.
Поче– му же мне досталась та же участь-убиенный ребенок и ребенок-изменник?
Магнуст снова спросил:
– Вы считаете, что вам дано право решать нашу судьбу?
Я захохотал от души:
– Экий ты смешной парень! Кто ж кому права дает? Дают обязанности. А прав – это кто сколько себе взял, столько и имеет! Я вслушивался в тишину, в себя, в горение спирта в моих жилах, я свидетельствовал бурную жизнь химического производства моего органона. Там было все в порядке.
3
0
