Если бы Валленберг принял наши условия, то всем от этого было бы только легче…
Видит Бог – чистая правда! Если бы Валленберг, содержавшийся в нижнем ярусе Сухановской тюрьмы, принял наши условия, всем от этого было бы только лучше.
Но он, варяг жидовский, сука скандинавская, еврейский наймит, не принял наших условий, и всем от этого стало хуже, а уж ему-то – в первую очередь!
Больше года его держали в режимном отделении Сухановки. Это было специальное помещение в полуподвальном этаже – нижний ярус. Оно было высотою метра полтора, и, конечно, зеку валленберговского роста находиться там было затруднительно.
Круглые сутки он жил согбенно – когда Валленберга привели ко мне, то он был уже неисправимо горбат. Нижний ярус обладал еще тем замечательным достоинством, что по стенам шли отопительные трубы, к которым нельзя было прислониться – от них исходило тугое марево смрадного жара. А вместо пола были уложены чугунные решетки, под которыми с нежным шорохом и романтическим журчанием текли сточные воды. Зимой перепад температур между полом и потолком в этих камерах составлял градусов двадцать. Когда я впервые увидел Валленберга, то невольно обратил внимание, что его руки скрючены жутким ревматизмом.
Держался знаменитый герой у нас очень тихо, напуганно, почти затравленно. Но я имел уже некоторый опыт общения с такими тихарями и знал, что сломать его будет трудно, если он сам не пойдет навстречу. – Вам нужен переводчик? – спросил я его. – Или вы уже освоились и говорите по-русски? Он готовно покивал головой:
– Да, я могу говорить по-русски. Я много разговаривал по – русски. – В таком случае мы сможем потолковать с глазу на глаз. О чем бы мы с вами здесь ни договорились, это останется, между нами – в случае если вы примите мое предложение.
А если оно вам почему-либо не подойдет, это тоже останется подробностью вашей биографии.
Валленберг смотрел в пол. Он уже научился великой зековской науке – никогда не смотреть следователю в глаза. – Я вас слушаю, – сказал он тихо, и меня удивило, что в его голосе, во всей его сгорбленной фигуре не было тревожного ожидания перемены судьбы, которое приходится так часто наблюдать у выдернутых из камеры долгосрочников. – Господин Валленберг, я уполномочен сделать вам предложение.
Оно несложно, необременительно и вполне нравственно.Дело в том, что по соображениям государственной безопасности, с одной стороны, и руководствуясь заботой о безопасности еврейского населения в СССР – с другой стороны, принято правительственное решение депортировать евреев в один из отдаленных районов страны для компактного проживания. Это делается в целях сохранения его культурной и этнической общности…
Валленберг еле заметно усмехнулся и мельком полоснул меня взглядом.
3
0
