Евангелие от Палача

А когда человек – вот как я – на пороге своего биологического ухода, распада тканей, гниения плоти, испарения духа – это тогда тяжело… Магнуст сочувственно вздохнул:

– При таком самочувствии вам будет легче принять неизбежное… – Ой, Магнустик, ты о чем это? – притворно всполошился я. – Никак ты меня убивать собрался? Смешно, как все возвращается на круги своя – тысячу лет назад точно так же я вез в машине своего агента-ювелира. Но в отличие от агента Дыма я не боялся, что Магнуст меня застрелит или утопит. Дело в том, что мне надо было, чтобы агент Замошкин замолчал навсегда, а Магнуст хотел, чтобы я разговорился во всю мочь памяти.

Магнуст похмыкал, помычал и неожиданно серьезно сказал:"

"– Вас убивать бессмысленно. Мне кажется иногда, что вы бессмертны, как людское зло… – Ну и спасибочки тебе, сынок, на добром слове! А едем-то мы куда?

Санаторий-то чей? Не поворачиваясь ко мне, Магнуст сухо обронил:

– Санаторий имени Берии… Елки-моталки! Вот он, гад, что удумал! Следственный эксперимент – реставрация совершенного преступления с выездом обвиняемого на место происшествия.

Мелькнул дорожный указатель направо: «Дом творчества архитекторов „Суханово“ – 1 км». «Мерседес» промчался мимо облезлого дома дворцового типа, свернул налево и остановился с визгом, вознеся по сторонам волны мокрого грязного снега. Трехэтажная постройка за забором, много снующих мышино-серых людей в милицейской форме – здесь сейчас какая-то школа милиции. Я слышал об этом, а сам не видал. Не видал и не бывал здесь множество лет. Пожалуй, с тех самых пор… «Сухановка». Санаторий имени Берии. Самая страшная следственная тюрьма МГБ. Да, немного, пожалуй, людей вышло отсюда. Наверное, не осталось никого, кто мог бы внятно рассказать, что здесь вытворяли много лет подряд… – Итак, дорогой фатер, я вижу, мне удалось пробудить в вашем горячем сердце чекиста ностальгические воспоминания об этой юдоли скорби, – сказал спокойно-уверенно Магнуст. – Давайте погуляем по этим элегическим аллеям и вспомним вместе, что здесь происходило с вами незадолго до смерти Сталина… – Ошибочку даешь, сынок, – пожал я плечами и вылез из машины на воздух.  – Я к «Сухановке» отношения не имею – мои клиенты здесь не сидели… Я и не припомню, когда я здесь был…

Магнуст крепко взял меня под руку и, гуляючи, повел неспешным шагом вокруг «Сухановки», мимо бесконечного забора, в сторону Дома творчества.

Остервенело орали и дрались в голых кронах деревьев грачи, ветер нес солоноватый запах воды и древесной прели. – Я понимаю, что на пороге биологического ухода человека слабеет память, исчезают незначительные пустяки, вроде плана уничтожения целого народа.