Евангелие от Палача

Ковшук поднял на меня тяжелый взгляд и спокойно, серьезно обронил:

– Я не пробую. Я наверняка работаю… И веселый дружный хохот нестройно стих и умолк – все подумали об одном и том же: стоит Абакумову бровью повести, и Ковшук мгновенно вденет в петлю любого из стоящих здесь командиров. Исполнит не пробуя – наверняка. А Ковшук усмехнулся, смягчился, нам, белоручкам, неумехам, пояснил снисходительно:

– Тут точность нужна… Это ж не гуси копченые – под стреху подвешивать… И лица не увидишь… А низко – тоже нельзя… Висельник на шибеннице на треть метра вытягивается – носками по земле шарить станет… Наконец он привел в гармонию технологические условия и эстетику предстоящего зрелища, закинул свободные концы верёвки еще раз за балку и затянул их морским узлом – на глухой «штык».

 – Готово! – сообщил Ковшук. – Пожалуйте бриться… Появились мрачный, видно, с сильной поддачи, Абакумов, прокурор Руденко, быстро заполнился небольшой внутренний дворик толпой генералов и каких-то надутых важностью штатских. Точнее сказать – в штатском, потому что штатским там делать было совершенно нечего. Первым из решетчатого железного «накопителя» тюремного корпуса конвой доставил атамана Краснова – в синем мятом костюме, руки за спиной связаны короткой веревкой."

"Меня поразило, какой он старый. – наверное, лет под восемьдесят. Потрясучий, вонючий дедушка с красным носом. По-моему, он не понимал, зачем ею сюда привели, и только испуганно крутил по сторонам седастой облезлой головой зажившегося гусака.

Грохнула дверь, и, щурясь на свету, появился с надзирательской свитой генерал Шкуро. В кавалерийских сапожках, казацких шароварах с лампасом, мундире с содранными погонами, он уверенно-твердо прошел – без всяких подсказок – через двор и стал у открытого борта грузовика. У него была кривоногая цепкая поступь разбойника. Подать руки Краснову он не мог – связаны, поэтому легонько толкнул его плечом, по-волчьи оскалился:

– Привет, Петр Николасвич!… – Андрей Григорьич, голубчик, да что это происходит… Нам же обещали… – Да ладно! – яростно мотнул щетинистой головой Шкуро.

 – Обещал черт бычка, а дал тычка! Конец, Петр Николаич…

Ковшук сделал к ним шаг, чтобы прекратить разговорчики в строю, но Абакумов еле заметно моргнул – пусть напоследок посудачат. Мне кажется, ему самому было на них любопытно поглядеть.