Евангелие от Палача

Но когда на суде всплывет, что он воспитал себе достойную смену – сына, уже арестованного идейного врага строя, своего последыша в будущей отравительской деятельности, боюсь, что участь его будет решена окончательно и бесповоротно. – Но я ничего не сделал! – в паническом ужасе закричал Женя. – Ах, мой юный друг! Один умник сказал, что все мы родимся подсудимыми и лишь некоторым удается оправдаться ранее смерти.

Советую вам лучше подумать о той роли, которую вы можете сыграть в судьбе отца. Ну, и забывать не надо, конечно, о том, кто будет кормить вашу беспомощную мать, бывшую барыню-профессоршу, и малолетнего слабенького братана… На по-мощь папаши, как вы догадываетесь, надеяться больше не прихо-дится… Вот так я его еще повалтузил маленько и отпустил, взяв слово, что во имя собственного, семейного и отцовского блага он выступит на общеинститутском собрании с развернутым осуждением преступной деятельности отца.

Что он и сделал. Вернулся с собрания домой, написал записку:

""Предатели не должны жить среди людей, они заражают их своей подлостью.

Простите, если сможете, я вас очень люблю, мои дорогие.

Женя"". И повесился в своей комнате. А через месяц старика выпустили из тюрьмы.

*** Сначала вернулся звук. Как через ушные затычки приплыл едкий, злорадный голос Игоря:

– …если ты прав и жизнь только игра, то тебе и сокрушаться нечего. У игры есть правила и судья. Судьба показала тебе желтую штрафную карточку. Если у тебя нет тимуса, то скоро судья достанет красную карточку, и пошел с поля вон… Потом возник свет, и я различил перед собой его ненавистную морду, которая больше не двоилась, не текла, а четко зафиксировалась.

И кого-то мне очень сильно напоминала, но в мозгах клубился густой туман, и я никак не мог припомнить: кого же? И не было сил напрячься, подтолкнуть обрюзгшую тяжелую память, хотя похожее лицо я видел совсем недавно, может быть, вчера или позавчера. Если бы я встречался с ним лет тридцать назад, например в приемной Кобулова, я бы сразу вспомнил: те далекие времена и события я помнил с удивительной ясностью. А кого, похожего на Игоря Зеленского, я видел вчера – хоть убей, не мог припомнить… Потряс головой, пошевелил губами и понял, что могу говорить, возвратилась речь. Я и сказал ему:

– Это глупо и несправедливо. Ты мстишь мне за время, в котором мы жили. – Вре-емя-я? – протянул Игорь. – Время без людей – просто пустота.

Это ты и вся ваша компания превратили время в одну сплошную кровавую рану.

Это вы, компрачикосы, изуродовали целый народ, сломали его природу! – Целый народ без его согласия не изуродуешь! Народ был согласен… И природу его не сломаешь… – Я махнул рукой.