А завтра-послезавтрева нельзя? – Иван Сергеич, голубчик, ты ж знаешь, я тебя глупостями не беспокою. И про радикулит свой не волнуйся, я к твоему дому теплую машину подам. Ты мою «Победу» знаешь? – Как не знать!… – Я к твоему дому сзади подъеду, с черного хода, со Скатертного переулка. Ты в семь часиков ровно выскакивай, я тебя подберу. Да и разговору у нас с тобой минут на двадцать."
"Заметано? – Аусгецайхнет, – засмеялся Иван Сергеич Замошкин, старый ювелир, агентурная кличка Дым. Прогулялся я не спеша вверх по Пушечной и вернулся в Контору. Зашел в приемную к Миньке Рюмину, где Трефняк сообщил мне уважительно: «Михаил Кузмич поехали домой отдыхать, часа через два вернутся».
Я пообещал снова прийти и отправился к Кате Шугайкиной, помял ей немного каменные сиськи, отклонил предложение трахнуться тут же, прямо в кабинете, объяснив, что меня сейчас ждет Рюмин, пообещал это восполнить в другой раз и пошел от нее в буфет, где немного побалагурил с оперативниками, выпил чаю с теплыми еще пирожками, рассказал ребятам свежий анекдот о том, как спорили офицеры-союзники, чей вестовой ловчее и хитрее, и с сожалением простился с ними, сказав, что должен зайти к Шугайкиной, помочь ей с одним хитрым жидом разобраться, а из буфета прямоходом направился в кабинет к Подгоицу и Кирьянову побалакал с ними, настоятельно порекомендовал посетить буфет, где дают еще теплые пирожки и бутерброды с лососиной, а уходя, приказал: завтра кровь из носу – положить мне на стол справку по делу о вредительстве в литейном цехе автозавода имени Сталина… Я создавал себе алиби.
На всякий случай. Только очень береженого бережет Бог. И алиби я себе конструировал заведомо береженое: на случай вопроса множество людей, ссылаясь друг на друга и обязательно расходясь во времени, готовно подтвердят интимность, непринужденность и постоянность нашего общения в течение вечера.
И только после этого явился в приемную Кобулова, где по растворенной в кабинет двери понял, что хозяин в отсутствии. Его адъютант Гегечкори после моего вчерашнего визита смотрел на меня много приветливее:
– Какие проблемы, дорогой? – Все в порядке. Мне надо было бы с Богданом Захарычем поговорить. – Будет после девяти. -У меня к вам просьба – я у себя в кабинете безвыходно, позвоните, пожалуйста, когда придет товарищ Кобулов.
– Хорошо, сделаю. А хочешь, приходи прямо к двадцати одному часу – пока здесь соберется толпа, я тебя вперед пропущу… – Спасибо большое… Значит, я на месте… Теперь можно ехать. Все, что мог, я сделал. В случае чего пусть Крутованов сделает лучше. Вдовец Замошкин жил одиноко. Где-то на Полянке обитала его замужняя дочь с двумя детьми. Какое-то время его могут не хватиться. А когда хватятся, надо чтобы и дыма от него не осталось.
Никаких следов.
4
0
