Евангелие от Палача

) указание умертвить этого пламенного большевика… У Жданова было больное сердце, и мне с невропатологом профессором А. Н. Гринштейном легко удалось скрыть, что он перенес инфаркт миокарда. Вместо того чтобы лечить Жданова, мы убедили больного, что у него невралгия на почве остеохондроза, и дали ему непосильные физические нагрузки, от которых он вскоре скончался…В конце 1948 года через Шимелиовича. резидента шпионско-тсррористической организации «Джойнт» в Москве, пробравшегося на пост главного врача Боткинской больницы, мы получили директиву о тотальном истреблении руководящих кадров страны…Именно тогда мы стали готовить злодейское убийство Иосифа Виссарионовича Сталина…Для осуществления замысла были привлечены: его лечащий врач профессор И.

Н. Виноградов, профессор М.

Этингер…"" Девять страниц машинописного текста. Я спросил:

– Где второй экземпляр? Для надзорного производства? – Отнес шефу. – Ку-уда-а-а?! – В утреннюю почту Виктор Семенычу сдал. Пусть порадуется – не каждый день такие заговоры вскрывают?… – Эх ты, межеумок… – ответил я ему печально.

 – Мудило. Кретин. Идиотина стоеросовая! – Почему? – обескуражился Минька. – Некогда объяснять, д

*** Б ты безмозглый! Беги в Секретариат! В ногах валяйся! Или перебей их там! Но протокол забери назад!… – Да почему, черт тебя возьми?! Ты же сам говорил, что… – Не рассуждай, не говори, не думай – тебе это непосильно! Выполняй! Беги! Будет поздно… И он помчался. А я позвонил во «внутрянку» и велел срочно доставить на допрос Когана. Минька вернулся минут через десять – бледный, испуганный, с пустыми руками. – Где протокол?! – заорал я.

 – Кочегаров уже всю почту положил на стол министру…"

"Бумага, которая легла однажды на стол министра, вернуться нецелованной не может. Она должна быть резолютирована. И если вызванный на допрос Коган не подпишет первый экземпляр протокола – нам снимут головы. Я нарушил указание Абакумова не заниматься сейчас евреями, я сознательно не выполнил его приказ, зная наверняка, что когда этот ювелирно оформленный, филигранно выполненный злодейский заговор душегубов выплывет на поверхность, то даже всеобъемлющей силы Абакумова не хватит, чтобы скрьть его от Пахана, и мое нарушение сразу превратилось бы в огромную заслугу, в чистую и убедительную победу.

Но листы надзорного производства, покоившиеся в эту минуту на столе министра, были ошметьями наглого и кощунственного своеволия, глупым и дерзким вмешательством ничтожных тараканов – калибром с меня и Миньку – в политику главных бойцов державы, в братоубийственную дружбу столпов нашей могучей империи. Все это объяснять Миньке было бесполезно.