Евангелие от Палача

А я сложил вместе ладони, растопырив пальцы, и этими вялыми разжатыми пальцами постучал Розенбаума по черепу, и в кабинете раздался сухой костяной треск:

– Вот здесь полно доказательств вашей преступной деятельности… Коган молчал мгновение, и тайный злой гонор пересилил в нем страх, высокомерие брызнуло из него, как сок из спелого арбуза:

– Вы… вы… вы стучите по голове врача… своими… своими руками… врача, который спас от страданий и смерчи тысячи больных… Минька глубоко заметил:"

"– Ха! Спас! Спасители хреновы! Чего жид не сделает, чтобы замаскировать преступные планы… Коган рванулся в его сторону, выкрикнул хрипло:

– Какие планы? О чем вы говорите?… Где же я нахожусь, Боже мой?! – Вы находитесь в Следственной части Министерства государственной безопасности СССР, – степенно сказал Минька, – которому стали известны ваши планы уничтожения руководящих советских кадров во главе с Иосифом Виссарионовичем Сталиным.

И этот вот вонючий Разъебаум уже рассказал нам о совместных с вами делишках… Коган горько покачал голоной:

– Доктор Розенбаум – мой ученик Ничего он не мог вам сказать обо мне плохого.

Ученик не может оклеветать учителя, не может признать его злодеем… – Ой ли? – подал голос я, и Коган снова развернулся, и с каждым таким поворотом он дотрачивал остатки уверенности. – Неужели не может? – озабоченно интересовался я. – А вот эта газетка вам ничего не напоминает? И протянул ему старую, уже изжелтевшую от времени «Правду», а Коган стремительно выкинул вперед руки, отталкивая от себя волглый газетный лист, будто я совал ему в белые профессорские ладошки зловонную жабу. – Без очков, наверное, не рассмотрите? – спросил я предупредительно.  – Давайте, сам найду… Где это тут напечатано?…

Запамятовал что-то… Ага… Ага… Вот, вот – на второй страничке…

«СМЕРТЬ ПОДЛОМУ УБИЙЦЕ!» – письмо в редакцию честных советских врачей, требующих беспощадного отношения к грязным отравителям Плетневу и Левину, замаскировавшимся под личиной врачей и убившим великого пролетарского трибуна Максима Горького… Не помните такого письма? А-а?… Коган молчал, спрятав за спину руки. Минька от удовольствия тихо хихикал и кусал свои обломанные, половинчатые ногти. Трефняк не вслушивался в мои слова, но по тону улавливал, что бить пока никого не надо, и сосредоточенно думал о чем-то – наверное, о плутующей плутоуке.

И Розенбаум поднял на Когана глаза, будто налитые йодом. – Значит, забыли, – вздохнул я огорченно. – Ай-яй-яй! А письмо-то интересное! Как возмущены честные врачи подлым шпионом профессором Плетневым! Вот послушайте, как красиво сказано и очень убедительно: «… изверги и убийцы растоптали священное знамя науки, осквернили чудовищными преступлениями честь ученых…».