13
0— Одного разговора с отцом хватило, чтобы вся моя решимость разлетелась в пух и прах”
Мужчина открывает дверь, бросив на меня мрачный, заставляющий меня поторопиться взгляд.
Сажусь в салон, слышу, как по стеклу бьют капли усиливающегося дождя.
Законник усаживается рядом со мной и хлопает дверью авто. Фоэрт встряхивает рукой, сбрасывая влагу с рукава пиджака.
— Чёрт, — срывается с губ мужчины сдержанное ругательство.
— Не любите дождь? — зачем-то спрашиваю я.
Он поворачивает голову и внимательно скользит по моему лицу взглядом, от которого меня пробирает зябкая дрожь.
Меня окутывает сильный запах дорогого парфюма.
— Что вы… не нужно, — пытаюсь возразить, но Кан стянул его на мне закутывая плотно, как маленького ребёнка, смотрю на него изумлённо и меня будто током пронизывает — его лицо так близко, что я вновь тону в безднах его пугающе чёрных глаз, и погружаюсь в туман от того, что его влажные от дождя губы находятся очень близко. От этого ощущения у меня перехватывает дыхание, а сердце бешено начинает колотится.
— Не хватало, чтобы вы заболели, — говорит он, не дав мне возможности возразить
— С-спасибо, — шепчу я, стукнув зубами, осторожно стягиваю пиджак на плечах.
— Скажите адрес куда вас нужно довезти.
— Уил-Вит шестьдесят четыре, это адрес госпожи Габоры Эдисон нашей няни. Сначала нужно забрать Кери, — зажмуриваюсь, зачем я это сделала. Нужно было отказаться сразу.
Кан повернул голову к водителю.
— Поехали.
Фоэрт Кан
Смотрит на меня огромными глазами. Губы раскрыты, такие сочные пухлые, так и соблазняют коснуться их. Стискиваю до скрежета эмали зубы, отстраняюсь и командую водителю:
— Поехали.
Машина тронулась и выехала на дорогу."
"Смотрю отвлечённо на поток воды, льющийся по стёклам. На улице потемнело. Кажется опять надолго. Что за невезение! С мрачностью «созерцаю» развезённые слякотью дороги. Но создавшаяся тишина настораживает.
Бросаю косой взгляд на Ридвон. Сидит, притихла, стискивает пиджак в подрагивающих пальцах и жмётся к двери. Боится, что ли меня? Или никак не согреется? Глупая, зачем под ливень выбежала?!
Эти глаза огромные, полные слёз, и губы нежные блестят влажно… «— Чёрт, какого чёрта я вообще об этом думаю?»
«— И чего побежала, спрашивается? Будто бы не знала каков будет ответ её папаши.
Теперь, когда раздражение утихло, мои слова, сказанные ей, казались немного грубыми. Как она ещё не разрыдалась передо мной. Но что мне было нужно сказать, чтобы её в чувства привести?! Пожалеть? По головке погладить?
Представляю это и усмехаюсь самому себе. Боюсь на утешение это мало бы походило, а меня в ещё лишний раз упрекнули бы в пошлых намерениях.
